Лунатики полностью

Никто из философов до сих пор не откладывал столь чудовищных яиц. Или же, говоря словами самого Кеплера, произнесенными уже задним числом:

Случившееся со мной подтверждает старинную поговорку: в спешке сука рожает слепых щенков… Но я попросту не мог представить никаких иных средств для того, чтобы наставить планеты на овальную орбиту. Когда эта идея посетила меня, я уже праздновал свой новый триумф в отношении Марса, и мне в голову не приходил вопрос… а эти данные соответствуют истинным или нет… Таким вот образом я забрался в новый лабиринт… Читатель должен проявить терпимость к моей доверчивости (Новая Астрономия, том IV, глава 54).

Битва с яйцом продолжается целых шесть глав и занимает целый год жизни самого Кеплера. Это был трудный год; у автора не было денег, вновь вернулась "желчная лихорадка"; на небе появилась угрожающая новая звезда, nova 1604 года; фрау Барбара тоже была больна, а еще она родила сына – который дал возможность Кеплеру для одной из его несмешных и едких шуток: "В самое время, когда я был занят приведением в порядок своего овала, нежелательный гость проник в мой дом через тайный вход, чтобы отвлекать меня" (письмо к Д. Фабрициусу от 18 декабря 1604 г.).

Чтобы найти площадь своего яйца, Кеплер вновь рассчитал серию из ста восьмидесяти расстояний от Земли до Марса и сложил их вместе; и эту операцию он повторил не менее сорока раз. Чтобы заставить работать ничего не стоящую гипотезу, он временно отрекся от своего собственного, бессмертного Второго Закона – без какой-либо выгоды для себя. В конце концов, могло показаться, что его поразила некая снежная слепота: он держал решение в руке, но его не видел. 4 июля 1603 года он пишет приятелю, что не способен решить геометрические проблемы собственного яйца; но, "вот если бы формой был совершенный эллипс, все ответы можно было бы найти в работах Архимеда и Аполлония" (письмо к Д. Фабрициусу). Спустя восемнадцать месяцев Кеплер вновь пишет тому же корреспонденту, что истина должна лежать где-то посредине между яйцеобразной формой и окружностью, "как если бы орбита Марса была совершенным эллипсом. Но рассматривая это, я пока что ни до чего не дошел" (письмо к Д. Фабрициусу от 18 декабря 1604 г.). И что самое удивительное, Кеплер постоянно применял эллипсы в своих расчетах – но только лишь в качестве вспомогательного инструмента для определения, путем приближений, площади яйцеобразной кривой – что было истинным решением. Не стояли ли за всем этим некие бессознательные биологические отклонения? За исключением ассоциаций между приведением в порядок яйца и рождением ребенка, нет ничего такого, чтобы обосновало эту гипотезу[247].

Но, тем не менее, все эти годы блужданий в чащобе не были потрачены впустую. Другими словами, стерильные главы "Новой Астрономии", посвященные гипотезе яйца, представляют собой последующий и важный шаг к изобретению исчисления бесконечно малых. С другой стороны, мысли Кеплера сделались настолько насыщенными числовыми данными марсианской орбиты, что когда проявилась решающая опасность, разум ученого ответил незамедлительно, словно заряженная туча на искру.

А опасность эта, возможно, является самым невероятной случайностью во всей этой невероятной истории. Представилась она в виде числа, застрявшего в мыслях Кеплера. Числом этим было 0,00429.

Когда Кеплер наконец-то осознал то, что яйцо его "пошло с дымом" (Новая Астрономия, том IV, глава 55), и что Марс, который наш герой уже считал своим пленником, "безопасно закрепленным цепями к моим уравнениям, замурованным в моих таблицах", вновь вырвался на волю, Кеплер вновь решил начать все с самого начала.

Крайне тщательно он рассчитал ряд расстояний между Солнцем и Марсом в различных точках орбиты неуловимой планеты. Эти данные вновь показали то, что орбита представляла собой некий вид овала, выглядящей словно окружность, сплющенная с двух противоположных сторон, так что между окружностью и марсианской орбитой появлялись два узеньких серпа или "лунки". Величина серпа в самом широком его месте представляла собой 0,00429 от радиуса:

В этом самом месте, без какой-либо особенной причины, Кеплер заинтересовался величиной угла М – угла между Солнцем и центром орбиты, виденным с Марса. Этот угол назывался "оптическим уравнением". Понятное дело, он изменяется по мере перемещения Марса по орбите; максимальное его значение составляет 5 18'. А теперь, узнаем, что случилось дальше, словами самого Кеплера (Новая Астрономия, том IV, глава 56):