После того, как в присутствии трех членов Суда и городского писаря я пытался дружески убедить обвиняемую, но встретился с противоречиями и отказами, я привел ее в место, где обычно проводят пытки, и представил ей палача с его инструментами, и тут же напомнил ей о необходимости говорить правду, про ожидающие ее боль и скорби. Тем не менее, несмотря на все напоминания и увещевания, старуха отказалась согласиться с обвинением и признаться в ведовстве, говоря, что пускай с нею поступают, как им хочется, и даже если из тела ее будут вырывать жилу за жилой, ей не в чем признаваться; после того она опустилась на колени и прочитала Отче наш, после чего заявила, что Господь дал бы знак, если бы она была ведьмой, чудищем или имела хоть что общее с ведовством. Она сама заявила, что желает умереть, что Господь откроет правду после ее смерти и проявленные против нее беззаконие и насилие; она оставит все в руках Господа, который не отведет от нее Святого Духа, но будет ей опорой и подмогой. (…) Поскольку она все так же отрицала все обвинения в ведовстве и стояла на своем, я отвел ее в камеру.
Через неделю, после четырнадцати месяцев заключения, Мамашу Кеплер выпустили. Но в Леонберг ей уже не суждено было вернуться, поскольку добрые горожане пообещали ее линчевать. Спустя полгода она скончалась.
И как раз на фоне всех этих событий Кеплер писал свою Мировую Гармонию[281], в которой интересующимся современникам был дан третий закон планетного движения.
<p><emphasis><strong>5. Harmonice Mundi</strong></emphasis></p>Работа была завершена в 1618 году, через три месяца после смерти дочери Катарины и через три дня после дефенестраций в Праге. Никакой иронии в названии не предполагалось. Иронию Кеплер позволил себе в ссылке (к шестой главе пятой книги), где обсуждаются звуки, издаваемые различными планетами во время их движения по своим орбитам: "Земля поет Ми-Фа-Ми, из чего мы можем сделать заключение, что в наших краях царят Невзгоды (Miseris) и Голод (Fame)".
Мировая Гармония – это "Песнь Песней" математика, направленная "главному оркестратору творения"; это мечтания Иова об идеальной вселенной. Если читать эту книгу попеременно с письмами Кеплера относительно обвинения в ведьмовстве, относительно его отлучения от церкви, относительно войны и смерти его ребенка, может появиться впечатление, будто переключаешься между различными пьесами стратфордского современника. Письма кажутся эхом монолога короля Лира:
Дуй, ветер! Дуй, пока не лопнут щеки!
Лей, дождь, как из ведра и затопи
Верхушки флюгеров и колоколен!
Вы, стрелы молний, быстрые, как мысль,
Деревья расщепляющие, жгите
Мою седую голову! Ты, гром,
В лепешку сплюсни выпуклость вселенной
И в прах развей прообразы вещей
И семена людей неблагодарных! (перевод Б. Пастернака)
Но вот эпиграфом книги могло бы быть:
Как сладко дремлет лунный свет на горке!
Дай сядем здесь, - пусть музыки звучанье
Нам слух ласкает; тишине и ночи
Подходит звук гармонии сладчайший.
Сядь, Джессика. Взгляни, как небосвод
Весь выложен кружками золотыми;
И самый малый, если посмотреть,
Поет в своем движенье, точно ангел,
И вторит юнооким херувимам.
Гармония подобная живет
В бессмертных душах; но пока она
Земною, грязной оболочкой праха
