Некая степень дворянства и некоторое имущество делали ее желательной; с другой стороны, она не имела достаточного возраста, и я опасался расходов на шикарную свадьбу; и даже ее дворянство заставляло подозревать ее в гордыне. В дополнение, я чувствовал жалось в отношении пятой, которая уже поняла, что готовится, и какие были приняты решения. То разделение во мне между желанием и нежеланием имело, с одной стороны, то преимущество, что это извиняло меня в глазах моих советчиков, но с другой стороны, обладало тем недостатком, что я чувствовал себя так, как будто бы меня отвергли. (…) Но и в данном случае Божественное Провидение сработало хорошо, поскольку эта женщина никак не могла бы соответствовать моим привычкам и моему дому.
И вот теперь, когда пятая правила, к моей радости, в моем сердце, и данное обстоятельство я выразил ей и в словах, совершенно неожиданно у нее появилась новая соперница, которую я стану называть № 7 – поскольку некоторые люди, известные и вам, начали подозревать пятую в излишней простоте и предложили вместо этого дворянство седьмой. Опять же, она обладала внешностью, которая привела бы к любви. И вновь я был готов отказаться от пятой и выбрать седьмую, но при условии, что все, что о ней говорили, является правдой. (…)
Но снова он увиливает; "и каким еще мог быть результат, кроме отказа, на который меня почти что спровоцировали".
По всему Линцу ширились слухи; чтобы избежать последующих сплетен и выставления себя в смешном виде, Кеплер теперь обратил внимание на кандидатку простого происхождения, "которая, тем не менее, претендовала на дворянство. Хотя ее внешность оставляет желать лучшего, зато мать ее была очень даже ценной личностью". Но и эта невеста была непостоянной, а жених – нерешительным, и после того, как девица попеременно, то давала свое слово, то забирала в семи различных случаях, Кеплер опять возблагодарил Божественное Провидение и отпустил кандидатку с миром.
Теперь его поведение сделалось более осторожным и склонным к тайне. Когда он встретил № 9, которая, если не считать легочной болезни, имела что рекомендовать, Кеплер притворился, будто бы влюблен в кого-то еще, надеясь на то, что реакция кандидатки выдаст ее к нему чувства. Ее реакция заключалась в том, чтобы побыстрее рассказать обо всем матери, которая уже была готова дать свои благословения, вот только Кеплер ошибочно принял такую реакцию за то, что его перед тем отвергли, так что уже не было времени исправлять ситуацию.
Десятая тоже была из дворян, она обладала достаточными собственными средствами и была бережливой.
Но вот внешность ее была совершенно гнусной, а формы ее были уродливыми даже для мужчины простых вкусов. Контраст наших тел был наиболее вызывающим: я – худой, высохший и изнуренный; она – малорослая и жирная, да еще из семейства, знаменитого излишней тучностью. По сравнению с пятой она не стоила и гроша, но это никак не помогло возродить любви к указанной кандидатке.
Одиннадцатая и последняя вновь была "из дворян, состоятельная и бережливая", но после четырехмесячного ожидания ответа Кеплеру сообщили, что девушка еще недостаточно взрослая.
