Лунатики полностью

Устав, таким образом, от советов всех приятелей, я, в самый последний момент перед отъездом в Регенсбург, вернулся к пятой, дал ей заверение в своих матримониальных намерениях и получил ее слово.

И вот теперь у вас имеется комментарий на мое замечание в самом начале данного приглашения. Теперь вы сами увидели, как Божественное Провидение привело меня к данным затруднениям, так что я мог научиться учитывать степень титулованности, богатство и родословную, из которых у этой девы ничего и не было, и что заставило меня невозмутимо искать иные, более простые добродетели. (…)

Письмо заканчивается тем, что Кеплер умоляет своего аристократического приятеля посетить свадебный банкет и помочь ему, своим присутствием, победить неприязнь общественного мнения.

Похоже, Сусанна оправдала выбор Кеплера и все его ожидания. Правда, никаких упоминаний о ней в последующих письмах ученого не было, но, если уже говорить о домашней жизни Кеплера, отсутствие новостей – уже хорошая новость. Она принесла мужу семь детей, трое из которых умерли в младенчестве.

В самом начале этой главы я говорил, что способ Кеплера обнаружения наиболее подходящей супруги на удивление напоминает его методику научных исследований. Возможно, под конец этой матримониальной одиссеи данные слова звучат натянуто или даже эксцентрично. Тот же самый характерный раскол наблюдается и в личности, между, с одной стороны умилительно активным, чаплиновским персонажем, который дергается от одной неверной гипотезы к другой, от одной кандидатки, к другой – овальные орбиты, яйцеобразные орбиты, "толстощекие" орбиты; который действует путем проб и ошибок, попадает в гротескные ловушки, который анализирует с педантичной серьезностью всякую ошибку и в каждой из них находит знак Божественного Провидения; крайне сложно представить более лишенного чувства юмора – до боли – исполнения. Но, с другой стороны, он все-таки открыл свои Законы и таки сделал правильный выбор среди одиннадцати претенденток, направляемый той самой интуицией лунатика, которая аннулировала его всплывающие ошибки и всегда заявляла о себе в критические моменты. Социальное положение и финансовое состояние играют важнейшую роль в его "бодрствовании", но в самом конце он женится на единственной из кандидаток, у которой нет ни титула, ни денег, ни семьи; и хотя он жадно прислушивается к советам посторонних людей, не имея, похоже, собственного мнения, и потому колеблется в нерешительности, он решается связать жизнь с личностью, единодушно отвергнутой всеми.

Здесь присутствует та же самая дихотомия[288], которую мы отмечали во всех его предприятиях и отношениях. В своих спорах с Тихо Браге и вечном недовольстве им, Кеплер демонстрировал смущающую и даже сбивающую с толку мелочность. И при этом он, на удивление, был лишен ревности, никогда он долго не таил обид. Он очень гордился собственными открытиями и часто похвалялся ими (особенно теми, которые, как оказалось, ничего не стоили), но у него не было чувств собственности относительно них; он был готов разделить авторские права за свои три Закона с Юнкером Тенгнагелем, и, вопреки обычаям своего времени, во всех своих книгах раздавал благодарности другим – Маэстлину, Браге, Джильберту и Галилею. Он даже приписывал другим то, что те делали никаким боком, в частности, он практически приписал Фабрициусу открытие эллиптичности орбит. Он свободно сообщал своим корреспондентам о собственных последних открытиях и исследованиях, наивно ожидая, что другие астрономы поделятся своими ревностно охраняемыми наблюдениями; когда же те отказывались делать это, как в случае Тихо и его наследников, он попросту воровал материал без каких-либо угрызений совести. На самом деле, у него не было чувства частной собственности в отношении научных исследований. Подобное отношение крайне необычно среди ученых и исследователей наших дней; а в дни Кеплера это вообще граничило с безумием. Тем не менее, это был более всего внушающий к себе любовь случай лунатизма в всей его противоречивой, фантастической личности.