Мы проследили события 1615 года, от доноса Лорини на письмо Галилея, и личных действий Каччини в отношении поступков нашего ученого, вплоть до закрытия дела против него в ноябре того же года. Разбирательство было тайным, и сам Галилей в нем участия не принимал, но его римские знакомые знали, что что-то готовится, и сообщали ученомуу о всех слухах и о развитии событий. Этими информаторами Галилея были кардинал Пьеро Дини, архиепископ Фермо и монсиньор Джованни Чиамполи. Переписка 1615 года между ними и Галилеем существенна для понимания развития событий, которые привели к внесению труда Коперника в перечень запрещенных книг.
16 февраля Галилей отослал копию Письма к Кастелли кардиналу Дини с просьбой, чтобы тот показал его отцу Гринбергеру, а так же, если случится такая возможность, кардиналу Беллармино. В прилагаемом письме, как обычно, он жаловался на окружающую его враждебность. Голилей отметил, что Письмо к Кастелли было написано в спешке, и что он собирается его исправить и расширить. Как мы знаем, расширенная версия стала Письмом к герцогине Кристине.
Еще до того, как Дини ответил Галилею, Чиамполи написал под конец февраля (разрядка шрифта моя – А.К.):
Кардинал Барберини, который, как Вам известно из опыта, всегда восхищался Вашей ценностью, сообщил мне еще вчера, что в подобного рода взглядах ценил бы большую осторожность, чтобы не выйти за пределы рассуждений Птолемея или Коперника[314]и в не переступить окончательно определенных математикам границ. Что же касается Священного Писания, теологи считают, что говорить о нем следует только лишь им. Когда речь идет о подобного рода новинках, даже в случае чудесного гения, никто в достаточной мере не является господином собственного сердца, чтобы принять вещи так, как было сказано. (…).
Несколькими днями позднее, 3 марта, пришел ответ Дини (разрядка шрифта моя – А.К.):
