Я закатываю глаза. Но вскоре он возвращается с большим пакетом пирожков полукруглой формы. Внутри у них начинка из рубленого мяса, картофеля, горошка, изюма и одной-единственной маслины в ароматном бульоне. Мы садимся за свободный столик. Руми протягивает мне салтенью, ложку и глиняную тарелку.
Я кладу пирожок на тарелку и уже собираюсь смачно откусить, но тут Руми издает громкий стон, судя по всему выражающий отвращение и ужас.
– Ты что творишь? – спрашивает он с таким видом, будто я пытаюсь убить малыша альпаки прямо у него на глазах.
Я непонимающе смотрю на него. Руми возмущенно фыркает и утаскивает мою тарелку.
– Кондеса, дай я научу тебя правильно есть салтеньяс.
Он берет один пирожок, зажимая острые концы средним и большим пальцами, а затем легонько встряхивает.
– Сначала встряхиваем. Потом откусываем маленький кусочек с одной стороны. Потом аккуратно выливаем сок в ложку, чтобы не пролить все на тарелку.
Руми наполняет ложку несколько раз, пока не выпивает весь сок из своей салтеньи. Тем временем в животе урчит все сильнее. Я с вожделением смотрю на пирожок в его руках.
– Если хотя бы одна капля попадает на тарелку, значит, ты ешь салтеньяс неправильно, – с серьезным видом продолжает Руми.
Он делает еще один укус и с аппетитом уминает начинку. Наконец он доедает салтенью, не пролив ни капли. Вот это талант! Истекая слюной, я хватаю свою тарелку. Пробую есть так, как он показал, но все же проливаю немного бульона.
– Ты же знаешь, что говорят о людях, которые проливают сок, да? – с ухмылкой спрашивает Руми.
Я настороженно смотрю на него.
– Что?
– Что они совершенно не умеют целоваться.
Я почему-то краснею. Бросив на него гневный взгляд, я беру еще один пирожок. На этот раз я не проливаю ни капли. И да, так правда вкуснее. Возможно, потому что весь сок попадает в желудок, а не на тарелку. Закончив, я наблюдаю за тем, как Руми поглощает третью по счету салтенью. Он ест как голодный волк – будто еда может исчезнуть в любую секунду.
– Ну так что насчет принцессы? – спрашиваю я.
Руми недовольно фыркает и тянется за следующим пирожком. Я хмурюсь. Неужели ему все равно? Лаксанцы, живущие в городе, очевидно, не собираются сидеть сложа руки. И если понадобится, они не станут молчать.
– Не думаю, что кто-то в городе знает о предстоящей казни.
Руми закашливается, поперхнувшись салтеньей.
– Как думаешь, что сделают люди, когда узнают правду? – громко спрашиваю я.
Некоторые лаксанцы отвлекаются от еды и подозрительно смотрят на меня. Руми случайно проливает сок на тарелку.
– Ха! Кажется, ты тоже не умеешь целоваться.
Он буравит меня взглядом, но ничего не может сделать и от этого сердится еще больше.
– Не смей спрашивать или говорить о принцессе. Хватит распространять слухи и драматизировать, – добавляет он, гневно потрясая салтеньей.
Кажется, Аток даже не представляет, насколько ужасными могут быть последствия его решения. Правда, эти последствия могут сыграть нам на руку. И тут меня осеняет: может, надо переманить лаксанцев, поддерживающих принцессу, на нашу сторону?
– Как думаешь, они будут бунтовать? Пропустят день сбора налогов, например? Или срубят деревья и перекроют дороги?
– Они ничего не сделают, – холодно отвечает Руми. – Они повинуются королю и уважают его решения. И это не казнь. Это большая честь быть избранной…
Я нетерпеливо отмахиваюсь.
– Для жертвоприношения. Ты уже говорил.
Руми поджимает губы. Я думаю о расстроенных голосах людей, не увидевших сегодня принцессу. Вспоминаю, как после заявления короля по залу прокатился тревожный ропот.
Руми не прав. Лаксанцы не смогут смириться с ее смертью. Он молча доедает пирожок и даже не пытается заговорить со мной по дороге в замок. Ну и ладно!
Мне нужно сосредоточиться. Постоянно отвлекаюсь, запутываюсь и не могу продвинуться дальше. Сколько раз во время тренировок я напоминала себе, что следует избавиться от лишних мыслей и сконцентрироваться на основной задаче? Смотреть на цель. Сфокусироваться на противнике. Не терять бдительности.
Весь следующий день я избегаю разговоров с Руми. Не хочу тратить время на мысли об этой принцессе. В конце концов, кто она такая? Я вообще ничего о ней не знаю. Почему меня должна заботить ее судьба? Мне все равно. Нам будет только лучше, если у лаксанцев начнутся разногласия. Пусть казнят. Возможно, это увеличит шансы Каталины на успех.
К счастью, Руми оказался со мной солидарен: он тоже молчит. Я даже не прошу его принести еще пряжи, хотя у меня почти не осталось ниток. Пожалуй, надо заняться другими делами.
Следующие три дня сливаются в один, и я составляю себе удобный распорядок. По утрам я завтракаю на балконе и наблюдаю за тем, кто входит и выходит сквозь большие железные ворота в боковой части сада. Все слуги покидают замок и отправляются в город через эти ворота. Во второй половине дня я изучаю коридоры и двери, запоминая план замка. По вечерам я сосредоточиваюсь на садах. Изучаю каждый уголок, наблюдаю за придворными, гуляющими среди высоких деревьев. Кучка богатых скучающих лентяев.
