Ла Сьюдад Бланка. Белый город, отливающий золотом в лучах солнца. Город кривых каменистых дорожек, огибающих квадратные площади с аркадами. Город крыш с глиняной черепицей и деревянных дверей с выточенными цветами. Город, который почтенно кланяется заснеженной вершине Кольки Орко, виднеющейся вдали. Город, который кишит лаксанцами. Когда-то я очень его любила.
Мы подъезжаем к площади Солнца, и, хотя сначала мне очень хотелось остаться, я радостно вдыхаю воздух свободы. Мнимой свободы: мне все равно придется вернуться в замок вместе со всеми. Но сейчас я с удовольствием запрокидываю голову, чтобы теплые лучи солнца целовали мне щеки.
Аток машет толпе лаксанцев, собравшихся на площади. Той самой площади, где Ана исчезла в недрах земли.
Улыбка сходит с лица, и я провожу кончиками пальцев по рубцам на запястьях.
– Мы должны ходить за Его Сиятельством, – объясняет Руми. – Он, скорее всего, захочет на рынок. Там есть его любимая лавка, где продают апельсиновую цедру в горьком шоколаде.
Руми соскакивает с коня, и все остальные следуют его примеру. В животе уже урчит: я не успела позавтракать.
– А мы можем зайти за салтеньяс?
– Любишь их? – с сомнением спрашивает он, предлагая руку.
Я делаю вид, что не заметила, и самостоятельно слезаю с лошади.
– Обожаю.
– Острые или обычные?
– Острые, конечно же.
Мы плетемся за Атоком, пока он раздает улыбки и общается с народом. Некоторые лаксанцы подходят поближе к нам; кто-то разевает рот от восторга, кто-то провожает равнодушным взглядом. Я прохожу мимо полной женщины, беседующей с продавцом мандаринового сока.
– Но где же принцесса Тамайя? – удивляется она.
– Ее нет… – шепчет кто-то другой.
– Не вижу ее…
– Как думаете, что с ней?
Кажется, все эти люди действительно взволнованы. Мне хочется услышать еще. На некогда белых стенах много изображений юной принцессы. Рядом с ними много свежих цветов; некоторые люди даже опускаются на колени перед ее портретами, как будто молятся – то ли ей, то ли за нее. Похоже, лаксанцы боготворят ее.
Аток сворачивает к рынку. По обе стороны улицы выстроились торговцы, которые зазывают покупателей на разные лады:
– Пять нот за куриную ножку!
– Десять за телячий язык!
– Три за лошадиный хвост!
К нам подбегают трое лаксанских детишек и протягивают руки. Потертая, истасканная одежда. Грязь под ногтями, пыль на щеках. Все трое босиком.
–
Он едва достает мне до бедра.
–
Я переминаюсь с ноги на ногу.
–
Дети подбегают к другим людям, идущим в сторону площади. Они складывают ладошки, чтобы поймать капли воды, если кто-нибудь все же сможет их напоить. Тяжело вздыхаю. Проклятый самозванец. Во что он превратил Инкасису? Да, продажа листьев коки, безусловно, позволила набить золотом сундуки Атока и его приближенных. Но как насчет простых лаксанцев? Тех, которые засеивают поля и собирают урожай, живут в Ла Сьюдад и едва сводят концы с концами? Никто из них не получил никакой выгоды от увеличения производства коки.
Мы проходим мимо лавки с сандалиями, и запах кожи перемешивается с ароматом коричного мороженого, которое продают на противоположной стороне улицы. На ступенях храма толпятся лаксанцы, торгующие плетеными корзинами из пальмовых листьев, ожерельями из бус и свежевыжатым апельсиновым соком. У двери одной из лавок стоят несколько торговцев с подсолнухами в руках; они переговариваются, указывая на большое изображение Тамайи на стене.
Я обращаюсь к Руми.
– Слышишь, все обсуждают принцессу Тамайю?
Он пожимает плечами, беззаботно поедая пасанкаллу[43] и читая разноцветные вывески над витринами магазинов. Я даже не заметила, как он купил целый пакет. Руми замечает мой вожделеющий взгляд и нехотя отсыпает горстку мне в руки. Я кладу несколько штучек в рот и с наслаждением ощущаю знакомый сладкий вкус.
Король и придворные беседуют с местными жителями, которые собрались на улицах города. Я стараюсь не упускать Атока из виду. Его со всех сторон окружают стражи с длинными копьями, направленными в безоблачное небо.
Руми тянет меня за руку.
– Сюда. Не отставай, кондеса.
Можно было не напоминать. У меня бы не получилось отстать даже при большом желании: стража сопровождает меня повсюду. Отслеживает каждый мой шаг. Слышит каждое слово. Надеюсь, я не встречу здесь иллюстрийских шпионов. Учитывая количество стражников вокруг меня, это может быть очень опасно для них.
Руми подводит меня к очереди за салтеньяс. Перед нами несколько десятков человек. От одного запаха пирожков текут слюнки.
– Очередь слишком большая, – разочарованно говорю я.
Руми многозначительно смотрит на меня и проталкивается вперед. Стоящие в очереди сразу начинают громко возмущаться.
– Мы следующие! – кричит какой-то мужчина.
– Встаньте в конец!
– Я по поручению короля, – заявляет Руми, расправляя плечи. – Пропустите.
