Конечно. Руми еще называл имя мальчика… как там его? Вспоминаю лицо малыша. Темные кудри и смеющиеся глаза, остренький подбородок и пухлые щечки.
– Ачик, – говорю я. – Ведь так зовут вашего сына?
Стражник удивленно моргает.
– Да. Откуда вы знаете?
– Лекарь сказал. Как он?
– Иногда лучше, иногда хуже. Сегодня не лучший день. Вы уверены?
– Педру, – отвечаю я. – Я прекрасно погуляю сама.
– Десять минут. Не больше.
– Хорошо.
Стражник кивает и, смущенно улыбнувшись, оставляет меня в коридоре. Я жду, пока он свернет за угол. Ухмыльнувшись, я иду дальше по коридору, но уже не останавливаюсь, чтобы полюбоваться живописью. Все эти картины похожи друг на друга; достаточно посмотреть одну. Больше портретов лам я просто не выдержу.
Я продвигаюсь вперед, запоминая, сколько дверей я оставила позади. В основном это спальни. Сворачиваю в другой коридор и обнаруживаю лестницу, ведущую на верхние этажи восточного крыла. Аток и его свита уходят туда каждый день. И Сайра с ними.
Посмотрев по сторонам, я вступаю на каменные ступени и заранее продумываю возможные объяснения, если кто-нибудь застанет меня здесь: заблудилась или показалось, будто услышала странные звуки. Жалобный вид, кроткий взгляд – и, возможно, мне удастся выбраться отсюда без проблем. А вот моему стражу не поздоровится. Эта мысль выбивает меня из колеи. Поднявшись по лестнице, оглядываюсь на проделанный путь. У него могут быть неприятности из-за того, что он оставил меня одну. Он всего лишь хочет помочь сыну и попросить чашку чая у лекаря. Педру может запросто лишиться работы.
Я досадливо выдыхаю. Откуда это все взялось? С какой стати меня должна заботить судьба лаксанского стражника? Я только что говорила себе: надо сосредоточиться. Моя нерешительность начинает раздражать. Что важнее: восстание или стражник, чье имя я только недавно узнала? Он мне не родственник. Не иллюстриец. Он с легкостью выступит против меня, если узнает о моих планах.
Вот и ответ. Я решительно направляюсь к восточному крылу. По одну сторону коридора расположено несколько одинаковых дверей, по другую – длинный железный поручень. Если кто-нибудь заглянет сюда, меня сразу обнаружат. Наугад открываю первую попавшуюся дверь. Красивая спальня. Стены нежно-голубого цвета, широкая кровать, на которой поместилось бы трое. В углу стоит симпатичный комод. Я открываю ящик и обнаруживаю там множество рубашек, жилетов и брюк. Мое внимание привлекает стопка темных вещей. Ловко достаю несколько штук; натягиваю штаны под длинной юбкой и прячу за пояс несколько туник. Хорошо, что лаксанцы любят свободный крой: можно незаметно спрятать кучу вещей. Быстро иду к двери, до сих пор не веря в свою удачу. Теперь у меня есть все для идеальной маскировки.
Луна наблюдает за мной даже при свете дня.
Осторожно выглянув наружу, я убеждаюсь, что в коридоре нет стражи. Тихонько усмехаюсь и выхожу из комнаты так же тихо, как вошла. Возвращаюсь по тому же маршруту. Педру, наверное, уже освободился, но мне все равно.
У меня есть все, чтобы сегодняшней ночью подробно, ни на что не отвлекаясь, изучить восточное крыло.
Глава тринадцатая
ДО СВАДЬБЫ ОСТАЛОСЬ всего четыре недели. Или
Поздно вечером горничная заходит за тарелкой.
– Не любите свинину?
– Очень люблю. Но мне что-то нехорошо.
И я не лгу. Горничная хмурится; ее взгляд выражает обеспокоенность. Я задумчиво склоняю голову. С чего бы ей за меня волноваться? Мне казалось, она терпеть меня не может.
– Кажется, вы правда заболели, – говорит она. – Что-то совсем на вас непохоже. Обычно вы едите за двоих.
– Я… Э-э-э… Спасибо.
Такое можно было услышать от Софии.
– Я пошлю за лекарем, – заключает горничная.
–
Она шикает на меня и уходит. Я растерянно смотрю на дверь. Я совсем не хотела бы видеть Руми, особенно когда мне плохо от переживаний, а не от болезни. Он сразу это поймет и насторожится. И будет прав: сегодня ночью я собираюсь осмотреть замок. Поэтому я не могу впустить его сюда. Он все испортит.
Руки, шея и уши начинают гореть. Смирившись, я встаю, чтобы прибрать в комнате. Складываю одежду, аккуратно ставлю ботинки в угол. Пожевываю листья мяты… Что? О чем я вообще думаю? Какие, к черту, листья мяты?