Делаю вид, что заснула, чтобы больше не смотреть на него. А потом засыпаю на самом деле. Через несколько часов я резко вскакиваю. Сонно озираюсь. Почему здесь темно? Мне снилось, что я развожу огонь. И я точно помню, что не задувала свечи перед сном. Это сделал кто-то другой. Я нащупываю спички рядом с кроватью и зажигаю свечу на тумбочке.
За окном по-прежнему темно: самое время для вылазки. Откидываю одеяло, и тут мой взгляд падает на книгу, лежащую около свечи. Рядом стоит остывший чай. Наклонившись поближе, я читаю название книги. «История лаксанцев». Руми спустился в подземелья и принес ее, пока я спала. Инстинктивно оглядываюсь по сторонам в поисках корзины из-под пряжи. Она снова полна. На этот раз оттенки синего и зеленого. Расплываюсь в довольной улыбке. Я смогу написать еще несколько посланий и проверить свои магические способности. Наконец я смогу точно узнать, оживают ли мои гобелены.
Неожиданно где-то глубоко внутри я ощущаю странный трепет. Что заставляет Руми быть чутким? Это может поставить под угрозу всю мою миссию. Я готова стерпеть угрюмые взгляды и негостеприимство. Готова стерпеть ненависть лаксанцев и откровенное недоверие в их глазах. Но случайные проявления доброты от Руми? Улыбка стражника Педру, когда я спросила его имя? Он посмотрел на меня не как на иллюстрийку, а как… на обычную девушку. Даже моя горничная, Суйяна, переживает за меня. Постепенно я проникаюсь к ним симпатией. Но я не устаю повторять себе непреложную истину: Аток все равно плохой король. Каталина могла бы стать гораздо лучшей правительницей.
Я хватаюсь за эту мысль. Надеваю темную тунику, которую я стащила днем. Она свободно висит на мне, скрывая фигуру. Теперь надо как-то спрятать лицо. Выбирать особо не из чего. Штаны гораздо длиннее, чем нужно, поэтому я начинаю подворачивать их, но тут придумываю кое-что получше. Отрываю по куску ткани от каждой штанины и связываю их вместе. Получается свободный головной убор, скрывающий мои волосы. Затем я проделываю две дырки для глаз, и из оставшейся ткани получается маска, которая закрывает нос, рот и подбородок.
Открываю балкон и выхожу наружу. Так мне скорее всего удастся выскользнуть из комнаты незамеченной. Я уже проверяла дверь: она не заперта, но в коридоре все равно дежурит стражник.
Моросит приятный дождик, и аромат эвкалиптовых деревьев раскрывается еще ярче. Ветер играет с моими кудрями, откидывая волосы назад. Небо затянуто плотными черными тучами. Не видно ни звезд, ни Луны. А вдруг это помешает моим планам? Сейчас я как никогда нуждаюсь в ее помощи и благословении. Может, стоит дождаться ясной ночи? Но у меня совсем нет времени. Нужно найти Эстрейю как можно скорее. Подхожу к перилам и смотрю вниз.
Я тихонько ахаю, перекидывая ногу через перила. Оглядываюсь на свою комнату и медленно поднимаю вторую ногу. Согнувшись, я вцепляюсь руками в поручень балконных перил и опускаю ноги с другой стороны.
На спине выступает пот. Моя комната на третьем этаже; собравшись с духом, я бросаю быстрый взгляд на нижний балкон. Сердце пытается выскочить из груди. Голова немного кружится, и я сжимаю поручень что есть сил. Судорожно выдыхаю. Где-то рядом с подбородком жужжит комар, и я зажмуриваюсь. Руки скользят по перилам. Надо прыгать.
Не обращая внимания на бешеное сердцебиение, я поворачиваюсь и соскальзываю вниз. Раскачиваюсь. Пытаюсь поймать нужный момент для прыжка. Страшно боюсь отпустить поручень; голова гудит от самых разных мыслей. Я думаю обо всем, что потеряла, и о том, как далеко успела зайти. Представляю Каталину и Ану. Софию. Смутные образы родителей. Повелевай ночью, Химена.
Я отпускаю руки. Падение длится не больше секунды, но перед глазами проносится вся жизнь. Я приземляюсь на пол балкона и, вскрикнув, заваливаюсь на бок. Порыв ветра всколыхивает занавески, и они щекочут мне щеки. Я ожидаю шума и криков: мое падение явно должно было привлечь внимание. Но вокруг тишина.
Я медленно поднимаюсь на колени. Правый бок пронзает стреляющая боль; бедро саднит от падения. В темной комнате не видно движения. Видимо, человек, спящий внутри, не отличается чутким сном. Я тихонько отодвигаю занавеску и вхожу в комнату. Глаза постепенно привыкают к темноте. Смотрю в сторону кровати, пытаясь разглядеть фигуру спящего. Но там никого нет.
Я падаю на колени и с облегчением выдыхаю. Слава Луне, здесь пусто… Но тут дверная ручка со скрипом поворачивается. Я едва успеваю добежать до двери до того, как она откроется. В комнату входит женщина; от нее разит популярным среди лаксанцев кукурузным ликером. Она прикрывает дверь, оставляя лишь тонкую золотистую полоску света на полу.
