Вечером я наконец оказываюсь в комнате одна. Суйяна приносит ужин и забирает пустой поднос, Хуан Карлос остается дежурить у двери. Я уже успела выпить не одну чашку мате, но меня по-прежнему тошнит. Как вспомню иссохшие, скрюченные руки несчастных лаксанцев, пульс учащается и меня выворачивает наизнанку.
Вдох-выдох. Вдох-выдох. Надо сосредоточиться на моей миссии. Подумать о Каталине. Аток не должен быть королем, но я все равно не могу отделаться от предательской мысли, которая посетила меня ранее. Каталину слишком заботит мнение других; ей гораздо важнее подружиться с простым народом, чем управлять. Она не готова стать королевой. По крайней мере пока. Но она – наша единственная надежда. В конце концов, она довольно умна. Если у нее будет правильный наставник, со временем она сможет стать хорошей правительницей.
Взгляд падает на корзину с пряжей, и я расслабляюсь. Вот что мне нужно. Тканье успокоит меня. Я откидываю одеяло и вылезаю из кровати. Передвигаю станок поближе к балкону и беру в руки пряжу.
Нужно тщательно обыскать каждую точку, где может быть спрятана Эстрейя.
Тучи расходятся, и Луна освещает землю серебристыми лучами. Лунный свет наводняет мою комнату. Я сплетаю нить за нитью, превращая пряжу в произведение искусства, а произведение искусства – в тайное послание. Я использую только ключевые слова и молюсь Луне, чтобы Каталина смогла меня понять. В этот раз я делаю небольшой гобелен с изображением разноцветной ящерицы.
Через три часа все готово. Я потягиваюсь и разминаю затекшие пальцы.
Я перекидываю гобелен через спинку стула, и он мягко поблескивает серебром в лунном свете. Неожиданно замечаю какое-то движение. Моргаю. Наклоняюсь поближе. Ящерица двигает хвостом.
– Луна, – шепчу я. – Что это такое?
Ящерица снова шевелит хвостом и двигается на дюйм вперед, упираясь в текст послания, изображенный на гобелене.
– О Небеса. Ты правда двигаешься. Постой… просто замри на месте, ладно? Ты меня пугаешь.
Ящерица игнорирует мою просьбу, и я даже не удивляюсь. Она пятится, и кончик хвоста выходит за пределы гобелена. Я перестаю дышать. Неужели она пытается выйти наружу? Возможно ли это? Ящерица делает еще шажок, другой, третий, достигает крайнего ряда – и прыгает.
Я испуганно отскакиваю, а она ныряет под кровать. И что теперь делать? Сердце колотится как сумасшедшее. Медленно опускаюсь на колени. Приподнимаю одеяло и, прищурившись, всматриваюсь в темноту. На меня смотрят два серебристых глаза. Едва сдерживаюсь, чтобы не заорать во весь голос.
– Иди сюда, – осторожно протягиваю руку и молюсь Луне, чтобы ящерица не откусила мне палец. – Я тебя не обижу.
Ящерица выползает и осторожно залезает мне в ладонь. Я встаю, и она обвивает хвостом мою руку.
– Невероятно, – шепчу я. – Ты… живая.
Ящерица сворачивается калачиком и закрывает глаза. Она заснула. В моей руке.
Я сделала это своими руками, и теперь… Минутку. Повернувшись к гобелену, я невольно усмехаюсь. Прямо посередине дыра в форме ящерицы. Это легко исправить – просто добавлю новый рисунок. Но я еще никогда не видела ничего подобного. Всю свою жизнь я ткала гобелены со звездами и созвездиями. Да, они блестят и сияют, как настоящее ночное небо. Но они никогда… не оживали.
Коленки дрожат. А вдруг это тоже иллюстрийская магия? Вдруг дар, которым наделила меня Луна, гораздо мощнее, чем я думала? Вплетая в гобелены лунную нить, я оживляю свои творения. Может быть, я стала ткать как-то иначе? И тут меня осеняет. Цвет. Прекрасный, яркий, небрежный, запретный цвет. О Небеса! На что еще я способна? Аккуратно опускаю спящую ящерицу на подушку.
– Я скоро вернусь. Только закончу гобелен!
Мой новый зверек не двигается, и я улыбаюсь. Возвращаюсь к работе. Заполняя возникшую пустоту в гобелене, я никак не могу отделаться от тревожных мыслей. Как я отправлю это послание? Аток больше ни за что не разрешит передать подарок торговцу. Я заканчиваю гобелен и сразу же принимаюсь за новый. Пальцы летают над станком; хочется выткать еще животных и проверить, смогут ли они ожить. Если потребуется, я готова потратить на это всю пряжу, которую только найду в комнате.
