Мохак едкими злыми словами лишь надломил хрупкую защиту, возведенную преграду, помогавшую игнорировать наличие этой ноши, этого невыстраданного бремени. Я возвела её не сколько из-за потребности оставаться сильной, сколько из-за собственной слабости.
Как же больно. Невыносимо.
Сжалась на скамье и как в детстве обхватила колени руками, пачкая грязными подошвами скамью.
Перед глазами вновь и вновь воскресало покрывало, откинув край которого пускаешь в воздух сотни голубых прозрачных бабочек, сорвавшихся с недвижных тел отца и матери.
Я упустила момент, когда уже была не одна и не могла знать, сколько стоял пришедший. Подняла голову и смогла рассмотреть лишь блеклый силуэт длинных белых волос, забранных в хвост.
Иллиан.
Опустила со скамьи ноги и подобралась. Меня застали врасплох, но Иллиан, пожалуй, был единственным человеком, чье присутствие сейчас могло не злить.
Слезы не собирались кончаться, они все так же текли из глаз, опаляя раздраженную кожу. Иллиан сделал шаг, и его руки опустились на мои плечи. От них тянуло спокойствием и в то же время чем-то щемящим, заставившим судорожно выдохнуть, встать и прижаться к его груди.
Пальцы стиснули кожу куртки, и я, всхлипывая, чувствовала, как боль по капле уходит. От наследника Нэндос шло колющее тепло, сила, неведомая простому человеку. Никогда так остро я не ощущала всем своим существом, как Иллиан близок и одновременно представляет из себя нечто совершенно иного рода, бесконечно отличное от меня.
— Мохак несдержан и мало что понимает в простых человеческих отношениях, но он сказал это под влиянием тьмы, Лия.
Его щека прижалась к моей, и кожу щекотали пряди его волос.
— Я знаю, Иллиан… — тихо ответила я. — Но от этого не легче. То что он сказал… самое ужасное во всем этом то, что в каждом слове Мохака была правда. Я действительно… действительно… проклятый Север.
— Не надо, Лия…
Он чуть отстранился, и сквозь темноту на радужке его глаз мерцали едва различимые голубоватые огоньки.
Незримая нить, что все это время связывала нас, зазвенела от избытка хлынувшей с двух сторон энергии. Это не было просто силой тонкого мира, той, что я знала с самого детства и чем умела управлять до того, как осмыслила её суть.
Нечто более глубокое и в то же время более простое и понятное, чем все эти высшие вибрации призрачной материи.
Иллиан наклонился, и его губы коснулись моих.
Пронзительный ток, пробежавший от головы до кончиков пальцев ног, легкие голубые всполохи, просачивающиеся сквозь тонкую кожу закрытых век. Близость, которую я так желала и которой так страшилась.
Размывающее все границы единство в движениях языка и губ.
… Поцелуй закончился, и я всё стояла полностью оглушенная, почти не чувствуя, как Иллина прижимает меня к себе и гладит мои волосы.
А на крыльце ярко горел огонёк сигареты отвернувшегося в сторону Эвока, бдящего нас покой.
Утром меня разбудила Мирра. Солнце ещё не взошло, но небо начинало светлеть. Стрелки часов на стене безразлично остановились на цифре четыре.
Тело не слушалось. В полусне я натягивала одежду, застегивала ремешки, шнуровала сапоги. В голове стояла пустота, ни одной мысли или образа, и я бездумно наблюдала за тем, как Мирра завершает приготовления, заплетая густые вьющиеся волосы в тугую толстую косу.
Внизу нас ждали. Молчаливые нендесийцы, сам Иллиан, бледный и сосредоточенный, угрюмый Мохак. Мы с Миррой оказались последними.
Брат задержал на мне взгляд дольше, чем того требовало короткое утреннее приветствие, произнесенное одними губами, и я отвернулась. Не демонстративно, а как отворачиваются люди, которым не к чему пялится друг на друга.
Не было злобы, желания сделать побольнее или, напротив, встать в позу, в глубине души желая услышать хоть какое-то подобие извинений.
Нет, мой двоюродный брат мог просто катиться ко всем хейви вместе взятым.
Впрочем, мы и так скоро встретимся лицом к лицу со злом, что мучило нас прошлым вечером.
Иллиан пошел первым, позади сопровождаемый верными телохранителями. Его и меня отделяло несколько людей, но после случившегося между нами, мне необязательно было быть рядом, чтобы постоянно чувствовать его близкое присутствие. Связь, ведомая только говорящим с духами.
Это дарило спокойствие ровно в той же степени, сколь и пугало. Я чувствовала себя совестливой воровкой, которая умыкнула то, что никак не должно было принадлежать именно ей.
Всё это неправильно. Настолько неправильно, что хотелось провалиться сквозь землю.
Администратор гостиницы ещё не встал, как и остальной персонал. Мы незамеченными покинули здание, и быстрым шагом пересекали пустынные улицы. Я едва поспевала за остальными, пытаясь расшевелить сонное тело и привести в порядок разум.
Смешно признаться самой себе, но поцелуй с Иллианом куда больше выбил меня из колеи, чем предстоящая встреча с темными духами. Если бы не возросшая между нами духовная связь я бы решила, что случившееся — фантазия, порожденная замороченным хейви мозгом.