Два стража за широкой занавесью из синей ткани сразу пустили меня к дяде, распахивая передо мной дверь.
Маркений стоял у окна, разглядывая зажженные у Палаты единств фонарики. Свет проходил сквозь цветную бумагу и окрашивался в лиловый и голубой.
— Вы хотели видеть меня, дядя, — сказала я, поклонившись.
Он обернулся и кивнул:
— Да. Присядь… дорогая.
Я удивленно уставилась на дядю, но покорно села.
— Иллиан и Мохак рассказали, что вы нашли источник заразы. И про планы короны. Ты была там. Что ты думаешь по всему этому поводу, Лия? — тон дяди, самый благожелательный из возможных, тем не менее меня насторожил.
— Что нельзя допустить, чтобы сила хейви использовалась человеком, — осторожно ответила я. — И что Северу… выпадут испытания на прочность в самое ближайшее время. Думаю, стоит забыть старые дрязги с Нэндос… и другими кланами.
— Верно. Объединение кланов… возможно, мы доживем и до этого. — Мерно ответил Маркений. — Мы уже разослали сообщения Крэнорс, Энаси, Мейри и другим соседям. Но ключевым союзником для нас, безусловно, является Нэндос. Интересная особенность Иллиана и его отца… Она может пригодится Северу в самом ближайшем будущем. И наши кланы необходимо породнить, нет смысла противиться этому.
Я вздрогнула. Неужели дядя собирается… Неужели он меня позвал, чтобы сообщить, что я и Иллиан…
— Ты ведь знаешь, какие преимущества есть у Нэндос? — продолжил Маркений.
Дядя не заметил моего состояния, глубоко сконцентрировавшись на своих словах. Он заложил руки за спину и начал неспешно мерить комнату шагами.
— Если верить… слухам, в венах их правящей семьи течет кровь высших духов, — сглотнув, ответила я. — Я своими глазами видела, как Иллиан очищает порченных духов, как он использует свою силу…
— А ещё?.. Чем ещё могут похвастаться нендесийцы?
Этот вопрос сбил с толка. Я замешкалась с ответом, но потом нашлась:
— Многие из нэндесийцев неуязвимы для гнильянки.
— Да. В отличии от всего нашего клана, — Маркений тяжело вздохнул. Я уже не понимала, к чему именно он клонит. — Способность сопротивления к заразе передается от переболевшей матери к их детям… И это преимущество рано или поздно потребуется и нам. Нашей семье.
— Что?.. — похолодев, пробормотала я.
— Это собрание подвело черту относительно будущего моих детей и тебя. Отныне твоя служба короне должна быть забыта, а ты выполнишь свой истинный долг. В самое ближайшее время ты и Мохак поженитесь, чтобы мои внуки, те, что придут к власти после Мохака, были неуязвимы к гнильянке.
На несколько мгновений я утратила способность говорить, и из горла вырвалось лишь нечто, похожее на глухой хрип.
— Нет… ни за что… — наконец, пробормотала я. — Я никогда не соглашусь… Это просто невозможно…
— Ты забываешься, Лия! Твоего согласия не требуется. Твои родители давно отошли к предкам, я старший в нашей семье. Я твой вождь, в конце концов, я — глава твоего клана!
— А что Лэнс… — кинула на дядю лихорадочный взгляд. — Его судьбу вы тоже уже решили?..
Тот развел руками, взмахнув шелковистой тканью рукавов:
— Мы все в сложном положении. И порой, нам приходится принимать… сложные решения.
— Нет! — крикнула я, более не сдерживаясь. — Вы не посмеете так поступать со всеми нами!
— Стража! — взревел Маркений. Дверь распахнулась.
Я вскочила, не помня себя от гнева, и взбрыкнулась, когда мне стремительно заломили руки назад.
На шею лег незримый духовный аркан, тут же опасно передавивший горло. Я судорожно втянула воздух, издав новый хрип.
— Моя племянница противится моей воле. Думаю, ей помогут вернуть рассудок несколько дней в Яме, — проговорил Маркений и повернулся ко мне. — Но время на осознание у тебя не так уж и много. Церемония должна быть проведена до отъезда Марики. Её я отдаю в супруги Иллиану, тем самым гарантируя Нэндос добрые намерения и мир… Увести!
Я крупно вздрогнула, как от оплеухи. Пользуясь отсутствием сопротивления, меня вытащили в главный зал Палат и поволокли к выходу.
Я кричала. Била кулаками земляные стены, орала, требовала, молила, но добилась лишь того, что люк наверху — единственный источник света, закрыли.
Я ненавидела Маркения. Самой лютой черной ненавистью, на которую была способна. Он окончательно и бесповоротно предал Лэнса и меня, разменяв подобно пешкам в своей игре.
Ненавидела Мохака. Мысль о грозящем с ним замужестве, о том, что он может получить возможность прикоснуться ко мне, заставляла реветь волком и всаживать новые удары в стены, окончательно отбивая костяшки пальцев. Я клялась, что если Мохак и расплетет красные свадебные ленты на моих волосах, то первое что я сделаю, — его ими же и придушу.
И, сверх всего этого, я ненавидела Иллиана.
Он знал. Если не о нас с Мохаком, то о Марике, он знал, знал, но смолчал. Как он мог так со мной поступить? Как он мог?.. Злые слезы заливали и жгли глаза.
Повидавшее всякое на своём веку холодные стены оставались безразличны к моей истерике, и ярость, наконец, сменилась опустошением. Я рухнула на жалкий тюфяк, изображавшей лежанку для сна. Затхлый земельный воздух мешался с притупленным зловонием отхожего места в дальнем углу.