— Это не прихоть моего отца, а разумный ход, — вкрадчиво сказал он. — И в тебе не просто заключено сопротивление к гнильянке, ты из нашего рода, к тому же, с превосходными способностями к духовному восприятию и манипулированием энергией…
— Но тебя это мало утешит, когда придется видеть моё ненавистное лицо по утрам, — со злобой прервала его я. — И… если ты думаешь, что я легко тебе… дамся, то глубоко ошибаешься! Или ты готов пустить в ход дурманящую настойку?!
— Лия, неужели я тебе действительно настолько противен? — после паузы негромко спросил Мохак.
Повисла тишина. Я, опешив, смутилась и отвела взгляд.
— Что за вопросы… — пробормотала я.
— Нет уж, ответь, здесь и сейчас! — его руки резко вцепились в мои плечи, а в миг исказившееся лицо оказалось слишком близко.
— Не смей меня трогать… немедленно отпусти! — я дернулась, уже было приготовившись к борьбе.
Но внезапно Мохак отшатнулся. Его глаза обожгли, но в них взметнувшуюся ярость стремительно заливала искренняя боль.
— Значит, действительно противен… — медленно проговорил он, кивая каким-то своим мыслям. — Ты — настоящее проклятье, Лия…
Вспышка осознания, и я прижала ладонь ко рту, не в силах вымолвить ни слова. Предки… так значит Иллиан был прав. Зная Мохака всего несколько недель, он понял, а я же, слепая и глупая курица…
— А ты… оказывается, совсем не знаешь, как обращаться с женщинами… — отрешенно сказала, прерывая повисшую тишину.
Губы Мохака дернулись, обнажая зубы:
— Это всё, что ты можешь мне сказать?..
— Я… — провела дрожащей рукой по лицу. стараясь прийти в себя. — Я… Я люблю другого, Мохак. Вот и все. Мне жаль…
— Это же Иллиан, верно? — с холодной ненавистью выдавил брат и в его словах засочился едкий сарказм, — Необыкновенный чудесный Иллиан. Марика тоже от него без ума, она, пожалуй, единственная, кто пребывает в восторге от происходящего. Но она ему не нужна, моя недальновидная самовлюбленная сестра, которая не видит очевидного. Бедная девочка, ей никогда и не в чем не отказывали… Пока она выбирает лучшее платье для церемонии, Иллиан рыщет по поселению в надежде найти тебя. Маркений не стал просвещать нэндесийцев, как решил укротить нрав своей племянницы…
— Он ищет меня?..
— Отрицать факты глупо. Я хотел бы думать, что это лишь совпадение, но, кажется, Иллиан знает, что с тобой произошло нечто плохое. — Губы Мохака дрогнули. — Видимо, между вами действительно что-то есть. Что-то, что уже сформировало связь.
Я вздрогнула.
— Не хочу знать подробностей, — быстро и жестко, как отрубил, проговорил брат. — Уберегите предки. Каждый волен сам решать, как превратить свою жизнь в хейвиву бездну.
Он медленно, но верно брал себя в руки. Надрыв исчез, и вспышки в голосе вполне вязались с обычным, привычным мне Мохаком. И я могла только гадать, сколько душевных сил ему пришлось для этого приложить.
— И что будет теперь? — тихо спросила я.
— А теперь вы будете сами разгребать это дерьмо, Лия. Ты знаешь правила. Наличие подобной связи в сложившейся ситуации опозорит на весь Север как наш род, так и род Иллиана.
Во рту резко пересохло и я с трудом сглотнула:
— Опозорит?..
— Воспитание в твоей семье в отдалении от нашей, видимо, дало свои плоды, — раздраженно сказал Мохак. — Чем думал сам наследник Нэндос, остается для меня загадкой… Видимо, нравы столицы окончательно помутили и его рассудок. Но ты можешь быть спокойна, я не собираюсь просвещать отца. В конце концов, не отнимать же у тебя удовольствие сообщить ему об этом самой. Но лучшим шагом станет оборвать эту связь на корню, если это вообще ещё возможно… Ради блага твоего обожаемого Иллиана.
Его губы дрогнули в жестокой ухмылке. Хейви раздери…
Я прикрыла глаза, привалившись к стене. Хорошо. Я подумаю обо всем этом после.
Подняла голову и спросила:
— А что на счет Лэнса?.. — я чувствовала, как сипнет мой голос.
— Отец непреклонен. Слишком большой риск… — Ухмылка сошла с лица Мохака, словно в него плеснули ледяной водой. — Нам его не уговорить, Лия, я слишком хорошо его знаю. Перед Мэносис и Нэндос он не скажет категоричного “нет”, боясь за репутацию, но будет тянуть с последним словом до тех пор, пока не станет слишком поздно кого-либо спасать.
— Мохак, мне нужно уйти отсюда! — взмолилась я. — Я не могу сидеть в Яме и дальше, пока уходит драгоценное время!
— А тебя тут больше никто и не держит, — с видимым безразличием пожал плечами Мохак. — Я уговорил отца выпустить тебя, всё же, он действительно погорячился и теперь не знает, как объясняться перед гостями, если о твоем заключении станет известно. Ты можешь идти. И постарайся впредь… не показываться мне на глаза.
Он сделал шаг в сторону, освобождая мне путь. Я прошла мимо на не сгибающихся ногах.
Оби крепко спало. Завершив очередной непростой день, оно копило силы для нового.