— Неа, — лениво протянула я. Врала, конечно, но об этом знать никому не следовало.
Мы с Ароном виделись каждый мой приезд в Эдарон. И о его новой возлюбленной я узнала гораздо раньше Карлуши. Новая, но точно не последняя. Он говорил, что такой как я не найти, снова бередя мою душу подобными признаниями. А я пыталась шутить, грозясь познакомить его с какой-нибудь эльфийкой.
Мы с ним друзья и с удовольствием делимся друг с другом новостями, семейными радостями. Через Скору и Карла даже породнились, имея общую племянницу. Но он так и не остыл до конца, я это чувствовала. По слишком бережным касаниям и абсолютно не родственным объятиям.
Я шла к дому, когда сзади охватили сильные руки. Лир любил подкрадываться вот так. Я сначала пугалась, но потом привыкла.
— Дико соскучился, — шептал мужчина, водя носом по основанию шеи. — Твой брат снова у нас?
Я хмыкнула, откидывая голову ему на плечо, тем самым открывая шею для еще больших маневров. Он, не задумываясь, прикусил, вызывая толпы мурашек по коже и отчаянный пинок маленькой ножки в районе живота.
— Ай! — я была тут же подхвачена на руки.
— Нельзя так делать, слышишь, Корделия? Тебе же внутри мамы хорошо? Вот и маме нужно чтобы было хорошо, — он, держа меня, прижимался ухом к внушительному животу, и каким-то непостижимым образом, договаривался. Уму не постижимо, но дочка тут же успокоилась, быстро затихнув.
— Ты понимаешь, что когда родится, спать ее укладывать будешь, да?
— А то, но сначала уложу тебя…
Он потащил меня в спальню, хоть укладывать и не собирался. Я честно сопротивлялась, пусть и не долго, снова сдаваясь под его настойчивый шепот.
Лир появился в дверях нашего дома спустя несколько месяцев после моего переезда. Я снова попыталась сбежать, хоть дальше сада было и некуда.
— Это все неправильно, Лир! Я не знаю, как ты меня нашел, но не могу так. Это с моей стороны настоящие чувства, а с твоей — жалкий суррогат! Тяга, обусловленная кровью фей.
Мне было тогда уже все равно, что выдаю тайну, главное добиться от него нормального взгляда, а не такого — жадно горящего. Я ведь поддамся сейчас, а потом снова придет осознание непоправимого.
— Да плевать мне на кровь! Я дохну без тебя, только это имеет значение, — он схватил в охапку, заглушая все дальнейшие возмущения.
Эгоист! Твердолобый, упрямый! Но я ведь без него тоже дохну.
Когда он дал рассказать, поведала все, что знала, в ответ получив сокрушительное:
— Меня оборотень поранил во время зимней охоты в год отъезда в Эдарон. Помнишь, я месяц болел, никому на глаза не попадался? — кивнула, прекрасно это помня, я тогда чуть с ума не сошла от беспокойства. Он показывался через раз во время моих визитов, бледный и изможденный. — А любил я тебя всю свою сознательную жизнь. Так о какой тяге ты говоришь?
Он признался в любви между делом, стараясь на этом не концентрировать внимания. Но я все равно услышала.
— Тогда отчего ты сбежал? Неужели нельзя было рассказать обо всем мне, поделится?
— А ты себя тогда помнишь? Ежик дикий и то приветливее. К тебе подойти невозможно было, а меня еще и накрывать начало. Об укусе не знал никто, кроме дяди с тетей, и после того, как встал на ноги и стало понятно, что выживу, нужно было научиться себя контролировать. И все бы ничего, даже оборот без привязки к полнолунию освоил, но рядом с тобой сбоило. Тянуло, да, но меня и раньше тянуло. А вот то, что зверь выходил из-под контроля, было паршиво, особенно, когда ты психовать
начинала. Он рвался к тебе, а я терял контроль. Во время оборота и поранить мог… Поэтому не было у меня вариантов, только бежать подальше.
— А в Эдароне что изменилось? Больше не боялся поранить? — мне нужно было понять все для себя, оправдать его в своих глазах, потому что до сих пор не простила.
— А в Эдароне я познакомился с Олией, — резануло от его слов холодной ревностью, и я дернулась, но он держал крепко. — Она целительница и каким-то образом все поняла. Многое объяснила, помогла найти полный консенсус со зверем. Не злись, все равно это скажу. Я ей благодарен за помощь безмерно, и в душе от воспоминаний о ней только тепло. Но это не любовь и даже не симпатия, а принятие обстоятельств, через подавление своей воли. — Он быстро поцеловал в макушку. — Но даже полностью взяв контроль над зверем, я сорвался, увидев тебя на ярмарке. Не одну! — он последнее буквально выплюнул. — Вот тогда-то и понял, что бежать бессмысленно, если мы оба в тебе нуждаемся, и волк, и я.
— А сюда-то как пробрался? И, Лир, я тут надолго и даже выходить не смогу. Ты что же, будешь со мной прятаться?
Он прижал еще сильнее, так, что я слышала, как стучит его сердце.
— Мне дядя должность выбил важную, — я чувствовала, что он улыбается. — Буду теперь в Менэльторе жить, связи общественные налаживать.
— Твой дядя? — я даже не думала, что у него такие связи есть.
— Твой!
И вот тут все стало на свои места. Не зря же Лира около дома Литманиэля видели в Академиии, это они еще тогда спелись.
— И давно ты знаешь про мои корни? — было даже обидно, что за моей спиной такое делалось.
