Кобистер от моей пламенной речи не только успокоился, он уверился в том, что иначе было нельзя. И даже добавил сверху 10 куинов, якобы за срочность исполнения заказа. Хотя я отчаянно блефовала. Потому что просто не знала, как сделать заклинание статичным. Мне не хватало знаний. Теперь это ощущалось отчетливо.
— Ну, Ками, ну молодец! — Карл радостно потирал руки перед тем, как приступить к подсчету полученных денег. — Как ты его «Магия нестатична, артефакты истощаются», прямо заправский профессор, а не маленькая девочка.
— Я не маленькая.
— Да ладно тебе к словам-то придираться. Я ж любя! — парень подошел со спины и стиснул в объятиях обиженную меня. — У меня родных вообще нет, а как тебя увидел, прямо захотелось сестренку иметь. Вот такую — умненькую, храбренькую и дико колючую.
Карл успел отскочить прежде, чем я его за «колючую» локтем в бок пихнула. А ведь он прав, я тоже отчего-то видела в нем старшего брата.
— А давай побратаемся? — Карл с загоревшимися глазами пошел искать что-то на кухне. — Ты же маг, наверняка знаешь, как это делается.
Да, я знала…
— Лир, а ты меня любишь? — я сидела на плотной изгороди, покачивая иногда ногами, и наблюдала как папа кричит на управляющего. Слов слышно не было, а вот эмоции на лицах, жестикуляция…Прелесть, а не зрелище.
— А ты меня? — Лир похвастаться таким же малым весом, как я не мог, поэтому сидеть на изгороди у него не получалось. Он ее подпирал, стоя рядом, и тоже с интересом смотрел «театр пантомим».
Мы говорили не глядя друг на друга, увлеченные зрелищем, но все-таки момент с признаниями был волнительный и оба нервничали, хоть и старались этого не показать.
— Ты мой самый близкий человек. после папы, конечно. Поэтому да, очень люблю, — я потянулась его обнять, но изгородь покачнулась и лишь Лир в качестве подпорки, спас нас всех от падения.
Он теперь стоял вплотную и сверлил меня взглядом — темным, тяжелым, постепенно сжигающим что-то внутри. Я даже вздохнуть не могла от переполняющих сердце эмоций. И это требовало выхода — кричать, кусать, бить куда попало. И я снова потянулась к Лиру, желая хоть как-то облегчить эту горячую лаву, поселившуюся внутри. Немного остудить…
Он тоже качнулся навстречу и тьма в глазах становилась иной, даря понимание, что у него внутри тоже жжет. И помочь тут можно только вот так — близко-близко прижавшись.
— Так молодежь! А ну пошли помогать, — папин голос, прозвучавший чуть в стороне, будто взорвал образовавшийся между нами вакуум.
Мы отшатнулись друг от друга одновременно. Лир устоял, а вот я с визгом полетела по ту сторону ограды, куда-то в овраг. Было не больно, но обидно. Не из-за падения, а от того, что пожар внутри не дали залить холодной водой, лишь слегка присыпав землицей.
Мы шли за папой. Оба задумчивые, но размышляющие видимо о разном. Потому что, когда я дотронулась до руки друга, он вздрогнул и резко остановился. Потянув его за рукав, чтобы не тормозил, слегка прибавила шаг.
— Лии-и-р, — я позвала шепотом, чтобы папа не услышал, и дождавшись, когда он наклонится, проговорила. — Раз мы друг друга любим, давай брататься?
Рука под моими пальцами напряглась. А я, приняв молчание друга за согласие, радостно затараторила.
— Я вчера в книге вычитала, что между магами, или если хотя бы один в паре одаренный, можно провести обряд. Тогда они становятся родными, хоть и не по крови. И между магами возникает единение, а у более слабого появляется больше возможностей. Ты же знаешь, что мне тяжело все дается, а если побратаемся, то буду как ты — Вхух, Фух!
Я начала размахивать руками, показывая, как буду с магическими потоками легко управляться.
— Только это все навсегда, до самой смерти. Но раз ты меня любишь, а я тебя, то это все равно навсегда, да? Так какая разница. Будем как родные брат и сестра.
Я смотрела на странно притихшего сейчас Лира, и все не могла остановится. Хотелось донести до него свою мысль. Почему я на такой обряд решилась. Поэтому полным надежды голосом проговорила:
— Ну так что, придешь ночью?
Лир в ответ глядел на меня с какой-то тоской и будто жалея. А потом обреченно выдохнул:
— Приду.
Но в эту ночь началась гроза, а потом случилось нашествие саранчи, и папа забрал меня с собой на ферму, помогать. А через месяц мне исполнялось 16. Эрра готовила праздничный вечер, и за всеми этими хлопотами, примерками и бесконечными чаепитиями, про обряд как-то забылось.
Наверное, хорошо, что мы с Лиром так и не побратались. Потому что огонь, пробужденный тяжелым взглядом у покосившейся изгороди, с каждым днем все более разгорался. А я была слишком мала, чтобы принять происходящие во мне изменения. На дружеские подначки приходила обида, на братскую ласку — желание прижаться теснее, на заинтересованные взгляды в сторону других девушек — жгучая ревность. Но в силу своего возраста и несмышлености, я реагировала агрессией. Почти весь предыдущий год мы с Лиром провели в ссорах. Не удивительно, что ему захотелось сбежать…
