Резво выскочив из-за спины не ожидающего такого подвоха, боевика, я встала как раз между ними и развела в руки стороны, препятствуя дальнейшему сближению.
— Арон, ты все не так понял. Тоскан намеренно тебя провоцировал тогда, пытаясь добиться взрыва ревности. Литманиэль мой друг. Ничего более нас с ним никогда не связывало. И он также не питает никаких иных чувств, кроме дружеских. Так, ведь, Литманиэль?
— Радость. — эльф изобразил покашливание, чтобы снова не сказать лишнего. — Простите, я вижу, Вы против эльфийских обращений к леди, поэтому немного упрощу свою речь. Камелию я воспринимаю как сестру. Если Вы имеете на нее планы, как на невесту, можете не волноваться.
— Литманиэль, мы не помолвлены. Просто Арон очень переживает, ведь профессор Тоскан нагнал интриги там, где не нужно. Сказал, что Вы меня увезти хотите.
— Камелия, мы можем поговорить наедине? Тема разговора не терпит отлагательств и лишних ушей.
Я видела, как взвился Арон, и тут же всем корпусом повернулась к нему, положив обе руки на грудь, и чувствуя очень мощное и быстрое биение его сердца.
— Арон, не нужно! Литманиль бы не пришел без важного повода. Позволь нам уйти, — но все это было бесполезно. Он не верил.
— Говорите при мне. Я твой парень, и имею полное право знать.
— Нет! — никогда не думала, что буду отпрашиваться у кого-то, не считая родителей. Но Арон явно перегибал палку, поэтому нужно просто ставить перед фактом. — Никакого права указывать ты не имеешь. Я хотела по-хорошему, но раз нет, то…
Плетение полной парализации слетело с пальцев мгновенно, ведь было недавно закреплено в действии на Лире. И Арон рухнул на землю безвольной куклой.
— Литманиэль, помогите пожалуйста его перетащить в кусты, на время нашего разговора.
Но эльф утруждать себя не стал, вызвав помощника. Его ветер, одним порывом, не особо бережным, кстати, швырнул парня за ближайший куст зелени. А я посмотрела на него укоризненно, но выговаривать не стала. Все-таки и сама не без грешка, заклятиями в беззащитных кидалась.
Мы отошли за корпус, ближе к парковой зоне, и я, не задумываясь, активировала 2 амулета — тишины и отвода глаз.
— Присядем? — эльф указал на поваленное дерево, давно облюбованное адептами в качестве скамейки, поэтому так и не убранное. Я кивнула. Сидя вести беседы гораздо удобнее.
А Литманиэль, немного собравшись с мыслями выдал невероятное:
— Я распознал в тебе родную кровь еще в день нашей первой встречи. А точнее, ночью, в месте вашего сражения с отрядом особого реагирования. Меня туда и привел, собственно, выброс силы с явственно родственной магией.
Я на него смотрела в полнейшем неверии. И начала невольно отодвигаться. У него тоже какие-то планы на мою персону? Поэтому начинается очередной виток несения чуши?
— Я знал, что ты не поверишь сначала, да и признаться в таком сложно. Но это так. Наша семья не чаяла когда-нибудь встретить детей Анэлии. Мы даже не знали, что они у нее были.
— Стоп, стоп, стоп! — я вскочила, и начала метаться по лужайке, как дикий зверь. Внутри скручивалась тугая спираль, которой что-то не давало распрямиться. Но этот комок рос и все более сгущался, превращаясь в темное нечто.
— Вы говорили, что сестры не было! Когда я писала, что видела во сне девочку! — это был крик. От какой-то раздирающей меня изнутри боли. За девочку из сна, которая так тянулась к несносному брату, за маму, от которой, оказывается, отказались.
Совершено четко сложились все элементы пазла из мозаики ночных видений. Анэлия, спорящая с братом и кричащая, что отец любит ее больше всех, это и есть та малышка, которая, увидев фей, хотела полететь. И на крыше ее обнимал мужчина, который был действительно очень любящим. Я это видела и чувствовала на себе. Родные объятия, ласковые слова. Как должно быть ревновали отца мальчишки, и от того не могли ладить с маленькой оторвой-сестрой. И последнее видение, отбивающее всякую охоту дослушивать до конца эту историю — девушку отдают замуж за нелюбимого, глубоко ей отвратительного человека. Моя мама. Которая, наверняка сбежала, лишь бы не стать игрушкой.
Я застыла, с силой сжимая кулаки, пытаясь справится с мерзкой паутиной, окутывающей каждый сантиметр кожи.
— Маму звали не Анэлия. И эльфом она не была.
Не желала смотреть на Литманиэля, он не врал мне, я теперь это знала. Но хотела выяснить до конца.
— Ялина. Она, дразнясь, звала меня Литом. Я же коверкал ее имя так.
Да. Все это верно. Ялина Деронвиль, мама, которую я так ни разу и не увидела. Решилась взглянуть на Литманиэля, и тут же поплатилась за свое любопытство. Ведь было легче не знать, как сейчас тяжело сидящему неподвижно эльфу. Он ее до сих пор не отпустил.
Свою маленькую сестренку, с которой в детстве дрался и не мог поделить любовь отца.
Но по которой безумно тосковал и сейчас, по прошествии стольких лет.
