— Она снится мне, всякий раз, когда происходит магическое истощение. Не знаю кто проникает в подсознание — мамина сущность, которая никак не может уйти, или шкатулка каким-то образом подсовывает видения, но я вижу ее. Кусочки из жизни, яркие моменты, помогающие лучше понять ситуацию, принять неугодных родных, — я погладила напрягшегося Литманиэля по гладкой щеке. — Вы же были мне отвратительны, всё эльфийское семейство. Ведь повинны по всем — ее чудовищном браке, страшном выборе, приведшем к выгоранию, даже к высылке из Менэльтора, — я положила указательный палец на успевшие раскрыться в протесте губы. — Но во сне мне показали, как мама любила — тебя и своего отца. И насколько тепло вы относились к ней…
Литманиэль дернулся, ссадив меня с коленей на софу. Он метнулся через всю комнату к окну, чтобы встать ко мне спиной.
— Любимая поза, Лит? — я жестоко хмыкнула, заметив, как он напрягся, в отчаянье сжимая кулаки. Но по-другому было нельзя. Он же не расскажет ничего, пока я не выведу его на эмоции. — Ты точно также стоял тогда, в день, когда Дарель насильно ее целовал!
Я чувствовала его боль, раздирающее все изнутри отчаянье и вину, настолько глубинную, что становилось за него страшно. Он же все это время жил с ней, только старался прятать как можно дальше.
Но мне было мало того эффекта, который произвела. Потому что Литманиэль до сих пор молчал. Я подошла вплотную, как тогда мама, и обвив его талию, прижалась к спине.
— Я сегодня ночью вместе с ней пережила магическое выгорание, и все прелести с этим связанные, — он сжал мои сцепленные на его животе ладони, так сильно, будто это служило какой-то опорой. — И знаешь, что она делала, когда сгорала изнутри, Лит? Рисовала твой профиль пальцами и думала, что возненавидишь ее за совершенное.
Он не выдержал. Оторвал меня от себя и быстро вышел из комнаты. Плакал, я знаю. Потому что и сама едва успевала стирать ладонью снова и снова катящиеся слезы. Зато теперь я твердо была уверена — он все расскажет. Ведь знает, что мне уже известно слишком многое из того, о чем они старались умолчать.
Литманиэля не было минут пять, а я за это время успела много раз обойти комнату. На месте усидеть было совершенно невозможно. Ведь причинять боль, тем более намеренно, оказалось тяжелее, чем самой ее принимать.
Он вышел очень бледный, собранный и невозмутимо спокойный. В простых брюках и хлопковой домашней рубашке. То есть оделся, чтобы меня до общежития проводить. И по ощущениям, сделать это он хотел прямо сейчас.
Меня аж передернуло. Он же знал, что я не успокоюсь, и готов был терпеть любые нападки, лишь бы не выдавать семейных тайн.
— Ты же понимаешь, что я не уйду? Пока не получу всех объяснений, — Литманиэль смотреть на меня не желал. Что ж, сам напросился. — Чья кровь течет во мне? И какое отношение я имею к Кауринской династии?
Он замер. А потом метнулся вперед так стремительно, что я испугалась.
— Ты осознаешь, что не нужно в это лезть, Камелия?! Зная всю правду, рано или поздно выдашь себя. Словом, жестом, интересом…И я буду оплакивать уже тебя, как когда-то было с Анэлией!
— А ты думаешь никто не догадывается, что я смесок? Да пол академии уже наверняка о подобном судачат. После того, как лучшие адепты-выпускники не смогли перехватить потоки какой-то первокурсницы. Я уже выдала себя именно по незнанию! Так стоит ли все усложнять? — я едва успевала переводить дыхание, ведь старалась говорить быстро, не давая дяде вставить и слова. — Не скажешь сам, пойду в библиотеку. Не найду там, буду спрашивать у преподавателей и скоро докопаюсь до истины!
Литманиэль нервно закатил глаза, будто внутри шла отчаянная борьба. А когда, сдаваясь, кивнул и я, наконец, смогла выдохнуть, хлопнула входная дверь.
— Литманиэль, друг мой, отчего ты не спишь в такое время? — говорившего было еще не видно, но по манере речи и приятному, располагающему тембру, сразу понятно — эльф.
— Не выходи, — шепнул мне едва слышно дядя, прежде чем направиться к гостю. Хотя гостю ли, ведь зашел он слишком по-свойски, даже без стука.
— Раданэдэль, ты же хотел остаться ночевать в городе, вместе с участниками турнира. Я, честно говоря, не ждал.
Та-а-ак. А не тот ли это Раданэдэль, что так хотел пообщаться на уроке Мегеры? Им с дядей, получается, выделили один домик.
— Да я тут, знаешь, хотел прямо с утра визит вежливости нанести. Потом, боюсь, ее будет снова не выловить.
— Ее? — Литманиэль напряженно рассмеялся. Но заметно было, что это скорее, чтобы занять готовую образоваться неловкую паузу.
— Ты знаешь, никак из головы выбросить не могу… Участница команды Эдарон, Камелия кажется.
Богиня! За что? Еще эльфа мне до кучи и не хватало. А Литманиэлю сейчас каково? Он же внутренне, наверняка его убить готов, а внешне такого показать не может.
— Я же тебе в наш первый приезд озвучил свои доводы. Что из сказанного было не понятно?
