– Дар? Ты называешь это даром? Помню, когда мальчишки набросились на меня среди улицы просто ради забавы, как у них заведено, я отослала их назад – это у меня так и называется, «отсыл», – и они влетели прямехонько в отряд скачущих всадников, которые разметали их в пух и прах. Всё это видела одна старуха и пришла в дом моей матери, предупредить, что ее маленькая девочка – некромант, который причиняет смерть, как и некоторые другие женщины в нашем роду. «И пусть Король пока не принял решения насчет ведьм, но не удивляйся, если однажды мы придем и спалим весь твой дом вместе со всеми вами». Так что не сочти меня за стерву, если я тебе скажу: да пошла ты со всеми своими дарами!
– Но девочка, ничего из этого не было ответом.
– Ты серьезно? – смотрит Нсака и хохочет. – Всё – ну, почти всё, что происходит со мной, если я это схватываю, я могу обращать вспять. Большинство вещей. В первый раз это было не больше чем простое желание, чтобы от меня отстали. Мне тогда даже не поверилось, что всё это проделала я, что бы ни говорила та старуха.
– Я в самом деле не думала…
– Что другая женщина окажется такой же, как ты? Прабабка да, но ни про кого другого я не слышала. Было бы проще, если б мы знали, чего ожидать. Но всё в порядке, я с этим освоилась. Это не делает меня счастливой, если ты об этом, но и несчастной тоже.
– Я как-то никогда об этом не задумывалась.
– О чем?
– Испытывала ли я в связи с этим грусть или счастье. Оно как-то было, и всё.
– Ты, должно быть, одна из тех, кто уже испокон старый, – вздыхает она и указывает на груду камней, похожих на гигантские ступени, сквозь которые проросли кусты. – Смотри под ноги, старуха.
Вот как можно узнать, что ты находишься в преддверии Манты. Вначале ничего нет, каменная стена – это просто каменная стена. Но вот ты останавливаешься у обочины, помеченной тремя красными кругами, и ждешь. И тут, посреди ожидания, сверху неожиданно спадают две кожаные лямки, и прежде чем ты успеваешь воскликнуть: «Что это еще за хрень?» – твой попутчик уже карабкается. В данном случае карабкается Нсака, а я вспоминаю, что она назвала меня «старухой»: это, в общем-то, не грешит против истины, но не мешало бы на всякий случай отвесить ей тумака. Однако не до этого. Я хватаюсь за вторую лямку и лезу, не сразу сообразив, что в одном месте куски лямки связаны между собой узлом, а значит, хотя бы раз под кем-то она лопалась. Поднявшись на вершину и пройдя через что-то вроде склепа, я попадаю в распахнутый, воздушный простор с окружающим тебя близким небом и горами, а еще высеченной из камня аркой и крепостью, которую я впервые должна была увидеть более ста лет назад.
– Похоже на дворец Кваша, – замечаю я.
– Потому что оно им и было, – говорит женщина во всем белом, монахиня. Как она подошла, я даже не заметила. – В своей прежней жизни оно было и дворцом, и крепостью, и темницей.
Монахиня ведет нас внутрь, мимо нескольких комнат, своды которых расписаны возвышенными мужчинами и несколькими женщинами в белом, которые вместе ходят, вместе ведут беседы, совершают возлияния на открытом дворе, ухаживают за богатым садом или сидят в одиночестве, закрыв глаза или возведя их к небу. Одна из женщин подходит к нам, и Нсака встречает ее приближение полупоклоном, а я просто смотрю. На вид женщина как женщина, пока сюда не подбираются еще трое и не замирают подле нее в молитвенных позах.
– Как мне быть единой со всем сестринством, если сестринство относится ко мне как к какой-то особенной? – вопрошает она. – Не Вампи, ты слышала обо мне последние слухи? Будто бы я хожу ночами по коридорам и шепчу богам, что проклинаю их! Можешь себе такое представить? Найдется ли хоть одна столь храбрая или безрассудная?
– Если и да, то не вы, ваше высочество.
– Прекрати. Сейчас единственно высокого во мне – это мое местоположение. А это кто?
– Моя прапрабабушка, ваше высочество.
– Прапрабабушка? По виду не тянет даже на мать. Ну а ты? Какая польза от тебя?
– Вернуть принцессе ее королевское предназначение, – отвечает Нсака.
– Она немая, Не Вампи? Нет? Тогда пусть говорит.
Принцесса подается ко мне, словно ожидая что-то услышать. Нсака смотрит на меня с напряженным ожиданием, а я отвечаю ей непонимающим взглядом, хотя сама всё прекрасно понимаю. Если эта особа такая же, как и все другие монахини в Манте, я не собираюсь ее чем-то выделять, а уж тем более благодетельствовать. С низкопоклонством перед царственными особами я покончила навсегда.
– В моей цели нет ничего королевского, к тому же я больше не принцесса, – говорит между тем женщина. – Зачем здесь какие-то прапрабабки? Тем более что она наверняка не верит в праведность дела.
– Речная богиня…
– Фея. Она зовется феей.
– Бунши подумала, что она будет полезна.
– Полезна? Чем именно?
– Я убиваю людей, – говорю я и подмечаю длительность возникшей паузы. – Меня называют Лунной Ведьмой.
– Ведьма. Мир к ним неоднозначен.
– Он неоднозначен и к женщинам.
– Ну а как в него вписываешься ты?
– Вписываться я никуда не думаю, – отвечаю я.
