Он пытается ко мне подлезть всё то время, что мы отдыхаем на окольной дороге в обход Темноземья. В долине Увомовомово нас собралось восемь, в путь отправилось шестеро, а к моменту отдыха после объезда Темноземья нас осталось двое. Работорговец Амаду говорил, что добраться до Конгора можно двумя способами. Вначале двигаться на запад, пока не доберемся до Белого озера. Озеро можно или обогнуть, что добавит к странствию еще два дня, или переплыть, что займет день, так как озеро неширокое. Там откроется таинственный лес, который можно опять же обойти или пройти насквозь, но надо как следует подумать, прежде чем решаться двинуть через Темноземье.
Коротко: нас теперь осталось двое из тех, кто отправлялся в обход леса, а один из нас примкнул позже, уже после выезда из Увомовомово. Две ночи назад сумерки застигли нас в долине, на пути к Белому озеру. Я сказала, что нам следует продолжать путь, но Следопыт настоял, что лучше отдохнуть, и его слова заразили всю ватагу. Итак, мы устраиваемся и пытаемся отдыхать, но этот Волчий Глаз сдуру задает какой-то вопрос великану, а того хлебом не корми, лишь бы поразглагольствовать, и вот нам всю ночь приходится слушать его болтовню. Два раза он будит слугу, который страдальчески кричит, что ему дорога каждая крупица драгоценного сна. Леопард взбирается на дерево, где у нас привязаны лошади, меняет облик и вскоре уже храпит. Следопыт садится рядом с О’го, который тараторит без умолку, и даже сморенный дремой, продолжает бормотать себе под нос, пока не погружается в сон, в котором всё равно что-то мычит.
Следопыт сворачивает в гущу деревьев, мимо которых мы проезжали. Вскоре после этого от костра уходит и лучник, имени которого я не знаю. Я, понятно, следую за ним: уж если сон нейдет, так по крайней мере можно что-нибудь выведать. Деревья разбросаны по всей местности островками, как кучки сплетников, которым нет никакого дела до остальных. Я подхожу достаточно близко и слышу, как лучник плюет себе в ладони и что-то проделывает с задницей Следопыта, когда тот нагибается вперед. Шальвары лучника спадают, а сам он вострит ладонями свой хер, после чего вгоняет его прямехонько нашему нюхачу, который аж взвизгивает себе в ладошку. Тут их две тени начинают постукивать да поддавать – шлеп, шлеп, шлеп – кожа о кожу; шпарятся с жаром, но скрытно.
«Да потому что вы их распугали своей случкой», – говорю я себе, когда лучник вслух удивляется, куда это подевались все звери. Он и в самом деле прав: равнины с высокими деревьями, что ведут к Темноземью, изобилуют жирафами, зебрами и дик-диками. Много здесь и антилоп гну, и шумных обезьян, но я чего-то до сих пор не видала ни одной. Ни свиней, ни окапи, ни какой-либо другой добычи крупных кошек; не слышно даже птиц.
– Надо менять направление, – говорю я всем, но Следопыт знай себе движется вперед, а за ним его новый любовник, О’го, и все остальные. Может, у него и нюх, но первой запах улавливаю я: гарь кострища, шипящего жира и паленых волос. Деревья здесь разлапистей, кустарник выше, что скрывает источник запаха, пока мы не натыкаемся непосредственно на него. Каждая капля жира на открытом огне загорается мелким сгустком пламени. На вертеле целая нога, отнятая от мальчика, подвешенного к дереву; последняя из его оставшихся конечностей – правая рука – привязана к туловищу. С ним рядом висит девушка, целая и невредимая. Следопыт рассекает веревку и освобождает ее, но вместо благодарности девушка заходится капризным воплем. Трое сидящих возле костра вскакивают.
– Зогбану! – тревожно сообщает слуга.
Болотные тролли. Никому нет времени сообразить, что они делают на равнине у чистой реки, в такой дали от ближайшего болота. Сад-О’го расплющивает о дерево одного, Леопард прыжком сбивает второго, которому слуга рассекает шею мечом. Я хватаю чей-то дротик и пускаю в спину третьему, и он бежит, пока не падает. Сейчас не до разглядываний, но тем не менее мы видим белесую кожу, крючья клыков по всей башке, в особенности на лбу и во рту. Вокруг пояса у него скалятся черепушки.
Слыша крик, похожий на боевой клич, мы спешно пришпориваем лошадей, а за нами устремляется орава числом в двадцать, а может, и в тридцать троллей, в прыти почти не уступая лошадям. Девица орет, что она богатое подношение Зогбану, и неистово от меня отбивается, поэтому через плечо ее перекидывает О’го и пускается наутек. Со всех сторон сухо шелестит кустарник; шум становится всё ближе. Мы со слугой скачем впереди, но тут с дерева сигает Зогбану и сшибает коня слуги с ног.
– Биби! – лишь успевает на скаку выкрикнуть Следопыт.
