Лунная Ведьма, Король-Паук полностью

Ко мне проникают и другие голоса, в том числе один, который говорит, что я обманула его любовницу, а затем его, и «где твое сердце, девочка, где твое сердце?». Но Якву – тот, кто донимает меня больше других, и настолько сильно, что я запоминаю его имя. Иногда я ловлю себя на том, что пытаюсь его понять, но делаю лишь вывод, что для него самым огорчительным был момент смерти от рук женщины; еще одна зарубка на его и без того иссеченной шрамами руке. Якву, воин-тактик Юга, которому король за заслуги пожаловал золотую статую размером с него самого. Но этот же Якву был известен еще и тем, что – не в ущерб своим тактическим навыкам – насиловал и убивал девушек, которые все были родом из Веме-Виту. Должно быть, меня он запомнил потому, что я от души постаралась, чтоб он мою расправу не позабыл.

«Отдай мне девушку», – взывает он.

– Мне для тебя и своей утренней мочи жалко, – говорю я в ответ.

Девушка знай себе спит после того, как я наловила горстку насекомых и, поджарив, накормила ее.

«Я знаю, чего ты хочешь, чего ты действительно хочешь. Знаю лишь я один».

– Ух ты? Каким это образом?

«Тупая ты тварь, я ведь в твоей голове живу».

«Ложь, ложь. Он всё лжет», – говорю я себе. Врет как дышит. Кстати, ни одна женщина из тех, что я нашла в его доме, не попала туда по своей воле. С этим его тявканьем я живу уже много лет и не собираюсь подпускать его слова близко к уму, а уж тем более к сердцу. Последнее время он стал еще более несносен, несмотря даже на нсибиди, которыми я его затыкаю. Он заполняет меня и знает об этом – возможно, даже знает почему. «Ты это тоже знаешь», – говорит голос, похожий на мой. Он и Якву пикируются друг с другом колкостями день и ночь и скоро сведут меня с ума. Я вытягиваю себя из дремоты и встаю, наказывая себе разогнать их по углам, не позволять им загромождать мой разум. Я ожидала там целый легион, но единственно, кто меня донимает, это Якву.

«Он тоже живет у тебя в голове», – говорит он.

Этот самый «он», о котором мне думается, – тот мальчонка и вампиры, с которыми он путешествует; и хотя Короля из него не выйдет, приманка он в самом деле превосходная. «Приманка? – спрашивает голос. – Что это говорит о тебе, считающей его кусочком наживки для ловли акулы?» В ответ я огрызаюсь, что если все короли, королевы и вельможи только и делали, что заглатывали меня целиком, а затем высирали, то и у меня нет проблем с тем, чтобы обращаться с этим ребёнком как с пустяковиной. Кроме того, я прожила на свете столько, что видела и Моки Злого, и Лионго Доброго, и Паки Невезучего, и Адуваре Побежденного, и Нету Мстительного, и Дару какой он там есть, и при владычестве каждого из них те, кто жирел, становились лишь жирней, а те, кто голодал, – еще обглоданней.

Бунши, по всей видимости, не приемлет насилия ни над кем, а значит, по логике, и насилие, которое творит сам человек. Хотя, как богорожденная, она вынуждена так или иначе признавать, что так уж у людей заведено; от насилия никуда не денешься, так что приходится закрывать глаза, избегать или терпеть. Это зло – неотъемлемая часть мужчины, будь он Аеси или Король, и не столько он лишен на него права, сколько мы не имеем права ему в этом противостоять или мстить за это. А может, черная головешка настолько глубоко и не мыслит? Ведь даже замыслив мое покушение на Аеси-мальчика, она допустила его не для того, чтобы искоренить неправедность, а лишь чтобы пресечь его влияние на двор. Влияние на других правителей, вот же язви богов! Для меня, если кто-то обрекает тебя на страдания, ты вправе подвергнуть его насилию. Может, в восстановлении линии королей действительно есть смысл иной, кроме того, что один властолюбец просто отбирает власть у другого, ибо она на то и существует, чтобы ее отнимать. Я женщина мира и живу в нем, так почему б мне не тянуться к справедливости и порядку, пусть даже многие беспрестанно путают его со справедливостью? Но справедливость не должна тебя поглощать и помогать одной власти в смещении другой – это не то, из-за чего мои дни текут медленно, а годы быстро.

«Ты всё держишь и держишь его в своей голове, надрачивая, пока сама уже не подтекаешь».

Это Якву, с его ехидством.

«Некоторые из нас живут здесь, потому что оказываются заперты как в ловушке, но этого ты приглашаешь». Это тоже Якву.

– Если бы я заманивала кого-то в ловушку, то выбирала такого, который мне в удовольствие, – возражаю я.