- Да, это практически то же самое, - ответил. - Из-за какого-то дефекта собственные частоты этой пушки были другими, что отражалось на барабанных перепонках артиллеристов. Низкий голос тонущей «Лузитании», как известно, сотряс до основания все здание Зингеровского небоскреба, в то время как «Олимпик» оказал такое же действие не на Зингеровский небоскреб, а на Вульвортовский. В каждом из этих случаев были спровоцированы атомные колебания отдельного здания.
Я замолчал, внезапно ощутив сильную сонливость.
О'Киф, зевая во весь рот, наклонился, чтобы расстегнуть свои краги.
- Бог ты мой! - воскликнул он. - Я засыпаю. Не понимаю, в чем дело… То, что вы говорите, так интересно… - Он снова зевнул, и резко выпрямился, с чего это вдруг красный воспылал такой любовью к русскому? - спросил он.
- Танароа, - ответил я, с трудом удерживая глаза открытыми.
- Что?
- Когда Лугур произнес это имя, я увидел, что Маракинов подал ему сигнал. Танароа, как я предполагаю, это первоначальная форма имени Тангароа - могущественнейшего божества полинезийцев. На островах распространен посвященный ему тайный культ. Маракинов, возможно, тоже принадлежит к нему, во всяком случае, осведомлен о нем. Лугур понял поданный русским знак и, несмотря на удивление, ответил тем же.
- Выходит, он ответил на пароль русского, так? - задумался Ларри. - Как могло случиться, что они оба знают его?
- Культ очень древний, Ларри. Несомненно, он возник еще задолго до того, как этот народ переселился сюда, в далекие, малоизвестные нашей истории времена, - ответил я. - Это звено… одно из немногих звеньев цепочки, соединяющей нынешние времена и затерянные в прошлом.
- Что за черт, - пробормотал Ларри, - проклятое зелье! Я чую запах. Эй, док, это естественная сонливость, как вы думаете? Интересно, где мой… проти… во… газ… - добавил он почти бессвязно.
Но я сам отчаянно сопротивлялся одурманивающей мозги дремоте.
- Лакла! - послышался шепот О'Кифа. - Лакла, девушка с золотыми глазами… а не фея… Эйлид! - он сделал невероятное усилие, чтобы приподняться, и усмехнулся.
- Я решил, что нахожусь в раю, когда увидел ее, док, - вздохнул он. Теперь-то я знаю, что лучшее на земле место для медового месяца - здесь, в стране этих нелюдей! Они, они овладели нами, док, - Ларри упал на спину. Всего наилучшего, дружище, где бы вы ни оказались, не забывайте… меня!.. он вяло покачал рукой. - Рад, был… познакомиться., надеюсь увидеть… вас… снова…
Голос Ларри растворился в тишине. Сопротивляясь изо всех сил каждым нервом, каждой клеточкой мозга надвигающемуся на меня сну, я чувствовал, что он неодолимо овладевает мною. Но прежде чем я погрузился целиком в забвение, мне почудилось, будто на стене из серой ширмы, рядом с ирландцем, начал разгораться розовый овал; наблюдая до тех пор, пока мои неумолимо слипающиеся веки не закрылись окончательно, я успел увидеть, как появилась колеблющаяся тень, охваченная язычками пламени: она сфокусировалась и четко обрисовалась на стене… и вот уже, глядя сверху вниз на лежащего Ларри похожими на золотые звезды глазами, в которых боролись сильнейшее любопытство и застенчивая нежность, слегка изогнув губы в сладостной улыбке, стояла девушка по имени Лакла (как ее называл зеленый карлик) - видение, которое призывал Ларри, прежде чем неумолимый сон заставил его замолчать.
Ближе… все ближе подходила она, устремив на нас глаза! И тут я окончательно провалился в небытие!
Я проснулся от хорошо знакомого, привычного чувства, будто в темной комнате, где я спал, подняли на окне штору. Угольно-черная вуаль, которая вчера затягивала верхнюю часть спальни, исчезла, и вся комната была залита ярким серебристым светом. С огромным наслаждением я потянулся, разминая тело; от вчерашней усталости не осталось ни малейшего следа, и я чувствовал себя бодрым как никогда, физически и морально. Из дворика, где вчера нам показали бассейн с фонтаном, доносились мощные взрывы смеха и плеск воды. Я прыжком подскочил к двери и отдернул портьеры. О'Киф и Радор как сумасшедшие гонялись друг за другом в бассейне; Радор плавал легко и свободно, словно выдра, выделывая в воде всевозможные фортели.
Так что же, выходит, вчерашний непреодолимый сон был не что иное, как естественная реакция утомленного мозга и до предела вымотанных нервов? Мне пришлось признаться самому себе, что все мои тщетные потуги сохранить бодрость и не заснуть были спровоцированы страхом… да-да, я просто испугался, что меня одолевает та аномальная сонливость, которая в рассказах Трокмартина предвещала появление Двеллера, после чего он забирал свои жертвы.
А то видение, что явилось мне напоследок: золотоглазая девушка, склонившаяся над Ларри? Не было ли это тоже галлюцинацией переутомленного мозга? Ну может так оно и было, я уже ни за что не мог поручиться с уверенностью. В любом случае, решил я, надо бы рассказать об этом видении О'Кифу, как только мы останемся одни.
