—Я не люблю часы, - сказал он. — Они обманывают нас, как будто мы можем контролировать наше время. Они беспрерывно перечисляют нам что-то и утверждают, что мы должны считать, чтобы правильно жить. Но при этом каждый знает, что один час может быть длиннее, другой короче. Никто не может измерить, что произойдет через час и что он значит. Я думаю, в нашем мире слишком многое просчитано. Числа вытеснили внутренний голос. Мне не нужна такая штуковина на запястье. Я бойкотирую это!
—Но ты же часто летаешь по миру на самолете, не так ли? Там ты должен появляться во время!
—Я готов к компромиссам. Часы в порядке, когда не воспринимаешь серьезно.
—Споешь мне сейчас какую-нибудь песню?
Сегодня я спрашивала его уже в третий раз. и он дал понять, что уже не мог больше слышать этого.
—Ну, уже начинается? - насмешливо спросила я. —Уже начинает находить камень на камень?
—Ты хочешь измотать меня.
—Я просто напоминаю тебе об обещании: если я буду уверена, что люблю тебя, и мы будем хорошо знакомы, ты сделаешь это. Так ты сказал. Мне кажется, сейчас зашло достаточно далеко. Кроме того, это бы отвлекло меня. Прояви сострадание! Исполни желание мертвой девушки, которая год не видела своих родителей и почти умирает от волнения!
Он вытянул лицо и взял в руки гитару.
—Что ты хочешь услышать? - спросил он.
— Moon River, - сказала я, хотя была уверена, что он не стал бы петь эту песню. Если вообще знал ее. —Она была в фильме «Завтрак у Тиффани». Мира и я любили эту песню. А также фильм, по различным причинам, но мы обе любили ее.
К моему удивлению он сыграл песню, не задавая вопросов. Он знал слова. И пока пел ее, мне стало понятно, что текст нес в себе именно то, что он так часто рассказывал о себе. То, что он не мог долго оставаться на одном месте, что его тоска тянула вдаль, что река, которую постоянно тянуло прочь, как и его самого, была его лучшим другом.
Мое любимое место в песне в переводе значилось приблизительно так:
«Мы оба в поисках конца радуги, которая как раз ждет нас за следующим изгибом реки. Ждет меня и моего старого друга, лунную реку».
Это была его песня, и, когда он пел ее, меня тронул его голос также, как действовали его поцелуи. Но я не могла позволить, чтобы это стало заметным. Ему не нравилось, когда на девочек можно было произвести впечатление чем-то в этом роде.
—Как прекрасно, что ты тоже любишь эту песню, - сказала я, когда он закончил. —Мира и я точно смотрели этот фильм раз двадцать. Мира любила Холли Голайтли. Она хотела быть такой же, как она. Мне тоже нравилась Холли, но я больше идентифицировала себя с кошкой. Возможно, потому что кошка жила с Холли, и у нее не было имени, также, как я всю жизнь жила с Мирой.
—Ты читала книгу? - спросил Матс. —Тру́мена Капо́те?
—Нет. Но это не моя вина. Мне было бы интересно, но Мира не хотела ее читать.
—Книга заканчивается не так, как фильм. Останавливается ли Холли где-либо когда-нибудь, остается открытым. Только о кошке известно, что она находит новый дом.
Внезапно это расстроило меня. Но, прежде чем я могла погрузиться в то, что Мира исчезла, и я не знала, прибудет ли она когда-либо куда-нибудь, знакомый голос попросил меня о том, может ли он еще раз послушать песню. Я была удивлена. Было ли это только воображением? Играла ли я в старую игру с двумя голосами? Только с другой стороны?
—Я не знаю, хочет ли этого Мира или я, - прошептала я Матсу, - но мог бы ты еще раз спеть нам ее?
Пока он играл на гитаре и пел, мне стало предельно ясно, что
Мира была где-то внутри меня и слушала. Но, когда отзвучал последний аккорд, я испугалась, что эта уверенность были ни чем иным, как тоской. Сон, который я смотрела дальше для Миры.
Матс отложил гитару в сторону и бросил изучающий взгляд в окно.
—Я думаю, теперь мы можем отправиться. Хочешь?
Я хотела.
На небе уже светила луна, когда мы вышли на улицу. Дом моих родителей был недалеко, в пятнадцати минутах ходьбы. Нам навстречу попалось много людей, возвращавшихся с работы или из магазина. Они не обращали на нас никакого внимания - точнее на меня. Я была рада этому, потому что все еще неуверенно чувствовала себя среди людей.
Когда мы свернули на узкую боковую улочку, относящуюся к району, в котором жили мои родители, на меня нахлынули воспоминания. Как часто я ходила этой дорогой! Я проходила по ней по дороге в школу. Странно, теперь, когда я повторяла так часто пройденные вместе с Мирой шаги, мне ее ужасно не хватало. Как будто мне только теперь стало ясно, что я потеряла ее навсегда.
- Что я шептала, когда ты меня нашел?, - спросила я. - Тогда в феврале? Где ты?
- Да, точно, - ответил Матс. - Где ты? Скажи мне, пожалуйста, где ты? Ты постоянно повторяла эти две фразы.
- Мне бы так хотелось, чтобы она вернулась. У меня дважды было ощущение, что она здесь. Когда мы в первый раз поцеловались, и когда ты играл «Moon River».
- Не исключено, что она появится в твоей голове. Так же, как ты когда-то давно появилась в ее голове.
- Тебя не будет это напрягать? Что нас двое?
- Зависит от того...
