Лунное искушение полностью

Никки чувствовала себя мерзко, будто она сделала что-то плохое, и теперь ей хотелось смыть с себя все. Нечто подобное она испытывала четыре года назад, и вот это снова повторилось.

Какой еще знак свыше ей нужен? Когда противный репортер говорил о хороших людях, которые страдают, Никки не думала, что он имел в виду именно это, но тот оказался прав.

Ее сердце страдало. Девушка злилась и винила во всем себя: о чем она, черт побери, думала, связываясь с Гейбом? Почему решила, что это не затронет ее сердце?

Никки не понимала, почему ее удивил и разочаровал его поступок. Очевидно, что ему не все равно, что о нем подумают родные, даже если он заявляет, что это не так.

Ей тоже было не все равно, ведь она не хотела, чтобы люди узнали, что они встречаются тайком. А Гейб, очевидно, прятал ее. Поэтому Никки проигнорировала сообщение Гейба, а субботу посвятила упаковке тех немногих вещей, которые хранились у родителей дома, а не на складе. Затем девушка раскрасила браслет в красный цвет, чтобы он сочетался с мешочком, который подарила Рози. Никки положила его на кусок картона сохнуть.

Быстро приняв душ, она собрала сумочку и спустилась вниз. Мама листала журнал в гостиной. Румянец уже начал возвращаться на ее щеки.

— Поеду за коробками. Тебе что-нибудь нужно?

Мама посмотрела на нее и покачала головой.

— Нет, спасибо.

Она подошла к ней и поцеловала в щеку.

— Ты сегодня хорошо выглядишь.

— Я и чувствую себя неплохо. — Ливи улыбнулась. — Думаю выбраться на задний двор и заняться цветами.

— А что на это скажет папа?

Мама фыркнула.

— Если он не дурак, скажет лишь «прополи их все, дорогая».

Никки рассмеялась, зная, что ее папа скажет совсем другое.

— Увидимся позже.

Когда Никки подошла к своему старенькому «форду», небо было затянуто тучами. Она надеялась, что мама останется в доме, когда начнется дождь. Если иммунитет практически уничтожен химией, простуда легко может перерасти в пневмонию.

Никки знала одно место, где было много пустых коробок, — мастерская Гейба. Она серьезно сомневалась, что он окажется там так рано, скорее всего, ближе к обеду. Нет смысла избегать его — все равно они увидятся в понедельник, но что она скажет ему при встрече?

Из-за пробок дорога до мастерской заняла больше времени, чем Никки рассчитывала, но она была рада найти место для парковки в том же квартале.

Открыв входную дверь, девушка заглянула внутрь. На первом этаже царил полумрак. Почувствовав облегчение и быстро закрыв дверь, Никки заперла ее и поспешила в заднюю часть мастерской, в маленькую комнатку, где, как она знала, Гейб хранил разобранные коробки.

Никки не спеша пересекла первый этаж. В планах было лишь взять коробки и убраться отсюда. Добравшись до зала, она взглянула на закрытую дверь в нескольких футах дальше по коридору, которая вела в кабинет Гейба.

Покачав головой, она потянулась к другой двери и открыла ее. Никки сделала шаг, и ее сердце ухнуло в пятки, когда дверь кабинета распахнулась настежь.

Гейб вышел в узкий коридор.

«Дерьмо».

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Почему ты не отвечала на мои сообщения? — требовательно спросил он.

Она вздохнула.

— Что ты тут делаешь?

Он вскинул бровь.

— Это моя мастерская.

— Да. Но свет выключен, а ты в своем кабинете, за закрытой дверью.

— Я в своем кабинете, потому что хочу найти заказ, насчет которого мне позвонили. Свет выключен, потому что я не планировал работать, — ответил он. — И ты не ответила на мой вопрос. Почему ты не отвечала на мои сообщения?

— Я не видела их, — солгала Никки. — Была занята. Пакую вещи. Пришла сюда взять несколько коробок.

— Чушь собачья. — Он сделал шаг вперед и оказался в узком коридоре рядом с ней. — Я писал тебе пять раз.

— Нет, — пискнула она, — ты написал…

— Трижды сегодня и дважды вчера, и, насколько я помню, три плюс два будет пять.

Она прищурилась.

— Думала, ты говоришь про сегодня, умник.

— Никто не может быть занят настолько, чтобы не ответить на чертово сообщение.

Он прав.

— Ладно, мне просто нужно взять несколько коробок… — Она развернулась, но он поймал ее за руку.

Никки гневно посмотрела на него.

— Я просто возьму коробки и уйду.

Девушка напряглась.

— Ты злишься.

Никки собралась возразить, но потом просто высказала все. Чувства, которые кипели в ней с прошлой ночи, вырвались на свободу.

— Вчера вечером я чувствовала себя дерьмово, — сказала она, высвободив свою руку. — Как будто я та, кого стоит стыдиться…

— Я не стыжусь тебя, Ник. — Он выглядел удивленным. — Как ты могла так подумать?

— Правда? — Она рассмеялась. — Ты буквально скинул меня с себя и велел бежать, пока Дев не застукал нас. Как я должна себя чувствовать?

— Ты действительно хотела, чтобы Дев увидел нас так? — спросил он.

— Очевидно, я не хотела, чтобы он увидел меня с вываленной на всеобщее обозрение грудью…

— Рад, что в этом мы сходимся.

Она проигнорировала замечание.

— Но мне не нравится, когда меня заставляют чувствовать себя так, будто я — какая-то вещь, которую нужно прятать.

Он старался заглянуть ей в глаза.

— Я не хотел, чтобы ты почувствовала себя так.