— У всех дело! Просто так сюда не суются. — незнакомка чуть сбавила тон и поправила растрепавшиеся волосы цвета ореха. — Ты первый раз, что ли? Не в теме ещё?
— Первый, первый, — закивала Юлька. — Можно мне воды? На улице так парит!
— Воды ей, — пробурчала незнакомка и скрылась в соседней комнате, выразительно покачивая бёдрами. Пёстрое платье облепляло её фигуру, безжалостно выдавая все секреты. Казалось — ещё немного и оно лопнет по швам. Изящная стильная Юлька ни за что не надела бы такое!
— Проходи сюда. — меж тем позвали из комнаты. — Не таскаться же с кружкой.
Юлька послушалась — прошла в тесноватую тёмную кухню.
— Инга! — незнакомка с размаху ткнула в Юльку кружкой. — Здесь попахивает, не обращай внимания. Я кашу упустила.
— Не страшно! — Юлька залпом выпила воду и горячо поблагодарила. — Спасибо вам! Большое спасибо!
— Да ладно! Оставь реверансы. — рассмеялась Инга. — Я тебе только воды налила. Кашу будешь? Дно пригорело, но сверху вполне можно насобирать. Я на жратву не брезгливая.
— Буду, — согласилась Юлька и присела на шаткий табурет. Спросить, где можно вымыть руки, она не решилась. По Инге было видно, что та не заморачивается подобными вещами.
— Вот и правильно, — Инга сняла с полочки тарелки, щедрыми горками навалила на них пропитавшуюся палёным духом гречку. — Масла нет, уж прости. Здесь не ресторан. И даже не столовка. — зачерпнув каши, она попробовала и благосклонно кивнула. — Вполне сойдёт. Мадама довольна.
Забавное словечко очень подходило к её броскому, немного гротескному образу. Мадама… Юлька недавно уже слышала его. Ну конечно! Так дядька называл женщину, которую подвез до Лопухов. Значит, Инга тоже не местная? Но почему тогда хозяйничает в чужом доме?
Юлька жевала сухую подгорелую гречку и думала, что станет делать дальше.
Инга проглотила свою порцию мгновенно и теперь красила губы перед маленьким зеркальцем в изящной винтажной оправе. С обратной стороны на кремовой эмалевой вставке распускался розовый бутон.
Ядовито-алый цвет помады очень подходил разбитному облику Инги. Юлька такой терпеть не могла.
— М-м-м… — промурлыкала Инга, явно довольная собой, а потом неожиданно ткнула зеркальцем в Юльку. — Нравится? Хочешь посмотреть?
Она улыбалась, но взгляд был цепкий, изучающий. Инга видела реакцию Юльки на её жест, но зеркальце не отводила.
— Обойдусь. — Юлька зажмурилась и даже закрылась рукой. — Уберите!
— И давно оно так чудит?
— Вы про что?
— Про твоё отражение. Мадаму не проведёшь, у меня нюх на такое! Так что, давай, рассказывай. Мадама в нетерпении. — Инга подпёрла кулачками щёки и приготовилась слушать.
Помрачнев, Юлька медленно завела печальный рассказ. Вспоминать об этом было неприятно. И страшно.
Всё началось около недели назад. Точнее тогда она первый раз заметила перемены.
Как всегда, собираясь на работу, хотела подкраситься — подчеркнуть тушью глаза, нанести лёгкий блеск на губы. Отвинтив колпачок от трубочки туши, подошла к зеркалу и словно провалилась куда-то, больше не увидев собственного лица! На его месте плавал смазанный блин, обрамлённый светлыми волосами.
Испуганная Юлька списала всё на недосып и нервы — накануне они крепко поругались с Марфой. Но всё повторилось опять. Снова и снова. Одежда, тело, руки-ноги отражались, как и всегда. А вот лицо больше не появилось. Юлька смотрелась в разные зеркала, замирала возле витрин, но везде видела одно и тоже — размытое нечто, окруженное волосами.
Знакомые воспринимали её обычно. Марфа тоже молчала. Лишь приятельница Светлана попеняла Юльке мимоходом, что она стала бледненькая, и надо бы подрисовать глаза. Похоже, что перемены видела только она сама. Но от этого было не легче.
Инга слушала молча. Напрасно Юлька ждала хоть какой-то реакции на свой рассказ.
— Я, наверное, зря приехала… — начала она снова и всхлипнула.
— Не ной! Не люблю таких. Пропустили сюда — значит не зря! Шанс у тебя есть!
— Вы думаете?
— Уверена. И, слушай, давай на «ты». Я, конечно, постарше буду, но не настолько же, чтобы выкать.
— Хорошо, — Юлька кивнула, а потом решилась спросить самое важное. — Вы… Ты слышала про ключников? Мне нужно к ним.
— Про ключника, — поправила Инга. — Кому надо — те про него знают. Теперь вот знаешь и ты. Но на лёгкое не надейся — он просто так не поможет. За
Объяснить, что такое лунное молоко Инга не пожелала. Проигнорировав Юлькин вопрос, томно протанцевала по кухне, приобнимая рукой воображаемого партнёра.
— Джаз любишь? — игриво покосилась из-за плеча, и сама же ответила. — Вижу. Не любишь. У тебя лицо как у прокисшей сливы. Фу такой быть.
— А у сливы бывает лицо? — огрызнулась Юлька, стараясь не показать, насколько ей неприятно подобное сравнение.
Инга её раздражала.
Юльке никогда не нравились такие женщины — шумноватые, беспардонные, самоуверенные до наглости. Она всегда старалась избегать их по жизни, и вот же — получите! — судьба столкнула с одной в самый неподходящий момент.
