Петров сидел в уютном фойе элитного клуба во дворах Тверской. Завсегдатаи здесь могли почитать прессу, пообщаться друг с другом, посмотреть новости, покуривая дорогие сигары и потягивая любимые напитки. Обычно в это раннее время дня тут никого не было, он как раз на это рассчитывал. Ему надо было привести свои мысли в порядок, и клуб был для этого лучшим местом. Впрочем, он для любой элитной деятельности был лучшим местом. Клуб предоставлял залы для заседаний, для больших и маленьких собраний. Были тут и комнаты для частных бесед в узком кругу. Любители прямо тут могли сходить в русскую или финскую баню или сыграть партию в бильярд. Членство в клубе стоило так дорого, что каждый из гостей мог заказать любую сигару, любой напиток в любом количестве и почти любую еду. При вступлении в члены клуба надо было заполнить очень подробную анкету о своих вкусах и приоритетах, чтобы персонал мог удовлетворить любое желание клиента. Сигары, напитки и еду услужливые официантки приносили туда, где гость желал их отведать. Не разрешалось, правда, трогать официанток и горничных. Клуб считался сугубо деловым местом, поэтому всяческие эротические игры были, правда с извинением и просьбой понять, вычеркнуты из списка возможных удовольствий. Единственное исключение делалось для бани, и то в строго ограниченных условиях: в клубе были свои массажистки и массажисты, лишнего им не позволялось под страхом увольнения и длинного шлейфа неприятностей. «Позволь одну шалость, — вышколено говорили менеджеры, — и клуб превратится в публичный дом».
Общее фойе, в котором Дмитрий Степанович смотрел новости, в шутку называли «иллюзион». Тут из многочисленных доступных газет, из Интернета и телевизора гости могли узнать последние новости о жизни в мире.
Дмитрий Степанович не волновался. «Переживать бессмысленно, — любил повторять он. — Надо действовать спокойно, поступательно и с напором». Посматривая на новости на экране плазменного телевизора, он отложил номер журнала «Медведь» и подкатил поближе тележку с яствами. Однако, съев одну шпажку с лососем, он вдруг резко оттолкнул еду и потянулся за телефоном.
— Я все понимаю, Геночка, — бормотал он, дожевывая рыбу и выбирая номер среди контактов, — но я уже дал тебе достаточно времени. Очень много времени. Ты давно должен был позвонить мне и обрадовать хорошей новостью. За три часа с лихвой в этом мире можно решить любую проблему.
Номер не ответил. Петров ждал до тех пор, пока не произошел автоматический сброс. Тогда он набрал еще раз и тоже подождал до упора.
— Это что такое, Геннадий Владимирович? — спросил Дмитрий у телефона. — Это что же: бунт на корабле? Я же сказал тебе, что под землей достану, чего бы мне это ни стоило. Из мести.
Он снова покопался в номерах и набрал еще один.
— Шнырь, дебил, отвечай! Это хороший дядя звонит, который платит тебе очень много денег.
Номер был вне зоны доступа. Мужчина нашел и набрал третий номер. Он тоже был вне зоны доступа или выключен. Он набрал номер, на который звонил вначале. Абонент не отвечал. Петров раздраженно швырнул аппарат на столик рядом.
«Бегство? — подумал он. — Да с какой стати-то?! Я все ему подготовил. Этому слюнтяю оставалось только набрать номер, сказать волшебное слово «деньги», получить согласие на процедуру и попросить меня принести заветные бумаги для обработки».
Дмитрий Степанович подтянул поближе тележку и начал есть все подряд. Чтобы притушить рост нервной активности, он полистал каналы, остановился на «ЧП» и чуть добавил звук. Картинки катастроф и человеческих жертв очень помогали ему с упоением придумывать, как поступить с проявившими неуважение и непослушание партнерами, теперь уже, судя по всему, бывшими. Пару раз он снова попробовал набрать все три номера, но с тем же результатом. На этот раз и номер Кудракова сообщил: «Абонент вне зоны действия или выключен». Петров в негодовании бросил последнюю шпажку на тарелку и взял, подбросив, яблоко. Он от души впился зубами в сочную сладковатую плоть и замер от изумления, не выпуская яблоко изо рта. На канале показывали блок дорожных происшествий за истекшие сутки. В сюжете с Каширского шоссе он узнал «гелендваген» Шныря.
Петров был практически уверен, что это была именно их машина. Он откусил яблоко и положил его обратно на стол, поднялся из просторного кресла и направился к выходу. Дверь тут же приоткрылась ему навстречу, в помещение просочился аккуратный ассистент-администратор клуба. Он стал около двери, готовый к любым поручениям. Как только господин Петров приблизился, он с легким вежливым поклоном открыл дверь.
— Пусть подгонят мою машину, — бросил ему Петров. — Вот бы все были такими вежливыми и услужливыми, как ты!
Он похлопал парня по плечу и направился по длинному коридору к гардеробу.
Дмитрий Степанович Петров взял курс на юг Москвы. Со МКАД он свернул на Каширское шоссе.
