— Все узнаем, Федор Филиппович. Все станет ясно.
— Я прямым ходом от Эммы. У нее все готово. А ты зачем меня звал? — начал с места в карьер Влад.
— Та надобность, из-за которой звал, отпала, — отмахнулся, словно от назойливой мухи, от него Игорь. — Думал, мне понадобится твоя посильная помощь, чтобы проанализировать, что она может, и чем мы можем ее завлечь в наши сети, чтобы потом «осчастливить еще одного смертного обещанием вечной жизни». Но оказалось, что клиентка сама горит желанием слить нам все, что имеет.
— То есть бабушка и без твоего талантливого разъяснения решила, что лучше жить вечно, хоть и без благ, выработанных человечеством, чем спокойно потреблять еще несколько данных природой лет достижения цивилизации?
— Да, бабушка оказалась… сообразительная, — Игорь самодовольно откинулся на спинку своего директорского трона. — Нам не придется тратить ни силы, ни время на то, чтобы сделать ее своим типа сообщником и другом…
— Для того, чтобы потом раздеть, — подхватил не менее довольный компаньон. — И сколько она хочет положить на алтарь нашего светлого будущего?
— Трехкомнатная. Район и состояние пока не знаю. Ленка сейчас выясняет.
— И тебе совсем-совсем не жалко бабушку? — играючи спросил Влад, хитро сощурив глаз.
— С чего бы? Я же ей даю надежду на будущее. А те, кто надеется на будущее, не имеют настоящего. Они не видят настоящее. Значит, оно им не надо. Ты предлагаешь мне их жалеть за что? За скудоумие? Но им же лучше в том мире, который они для себя придумали! Я даю им практически последнюю надежду стать сильнее их неприятной, в общем-то, судьбы. Они всю жизнь гнулись под ней, а сейчас они как бы обманут ее, злодейку, прямо в самый крутой момент — когда вообще все должно погибнуть, а они останутся. Разве это не гениально? Христос обещал все только после воскрешения, а я гарантирую им все без умирания. По-моему, это гениально!
— Ты неисправимый циник и подонок.
— У тебя «циник» звучит так же негативно, как подонок. При всем при том «циник» — это ведь хорошо.
— И чем же? — Влад насмешливо смотрел на товарища.
— Адекватностью. Циник — единственный из всех людей, кто оценивает реальные достоинства и недостатки этого мира. Он видит реальность. Он — профессиональный оценщик. Он — мастер, а не сказочник, который придумывает то, чего нет. И неважно, какого цвета его выдумки: черного или оранжевого, — обман есть обман.
— Значит, по-твоему, циник — это единственный нормальный человек?
Игорь утвердительно покивал и, сложив руки на столе, придвинулся всем корпусом к Владу.
— Ну, и что Эмма? Гарантирует, что проект «новая Ванга» не провалится?
Теперь Влад утвердительно покивал головой и, сложив локти на столе, придвинулся корпусом навстречу Игорю. Мужчины сидели совсем близко и смотрели прямо в глаза друг другу.
— Маленькая черногорская ведьма из рода Дракулы готова вылететь в Москву. Эмма готова работать с ней и с ее родителями, шлифуя мастерство притворства. Только не готова другая сторона, не готова целевая аудитория. Без Петрова нам надо начинать все заново.
— Я понимаю! — озадаченно произнес Игорь, резко откидываясь на спинку кресла.
— Заново искать махинаторов, которые пойдут на такую интригу, — это раз! — не жалея его, продолжал сыпать соль на раны Влад.
— Да знаю я! Знаю. Во-вторых, на одних квартирах, даже трехкомнатных, — хозяин кабинета кинул быстрый взгляд на дверь в приемную, где сидела сейчас, ожидая его, хозяйка упомянутого жилья, — мы далеко не уедем. Нам очень-очень нужны эти петровские связи. Как ты вообще мог недосмотреть! Это же твой, черт возьми, одноклассник!
— И что с того?! Тогда он был одним человеком — настоящим пацаном, надежным, отзывчивым и изобретательным, а теперь стал другим…
— Да может, как раз остался таким, как был, — настоящим изобретательным пацаном, только надежность его лишь для него самого надежна…
— Допускаю, — печально согласился Влад.
— А мы не уследили!
— Но он же не один год был отличным компаньоном! И нечего на меня сейчас вешать всех собак. Сам-то куда смотрел? Вы в последнее время были с ним неразлейвода!
— Все так, все так. Надеюсь, что Оборотень его выведет на нашу дорожку…
— Эмма говорит, что у Оборотня этого твоего в скором времени будут какие-то сложности. Аккурат в лунное затмение.
— Я в курсе! — почему-то очень сердито отреагировал Игорь. — Ты думаешь, она мне не рассказывает, что было? Все рассказывает!
Влад не подал виду, но мысли у него в голове сильно засуетились. Прежде всего он испугался за то, что Столыпин не простит Лену за постельную интрижку с этим молокососом, а что-то интимное между ними однозначно должно было быть. Как отреагирует Игорь — непонятно. Что он заподозрил и понимает ли, что брат и сестра ведут свою игру у него за спиной, — тоже совершенно неясно. Насколько «все» рассказывает ему Эмма? Еще один вопрос-загадка. Хорошо все же, что вчера Ленка не побежала ее агитировать вступить в их подпольную партию.
— И что ты думаешь предпринять? — стараясь казаться как можно равнодушнее, полюбопытствовал он у компаньона.
