— А завтра, — продолжил он начатый разговор, — как проснетесь, перевезу вас на одну дачу. Там сейчас никто не живет, и никто вас там искать не будет.
— Да ладно! Что это за чудеса такие?
— Никакие не чудеса. Просто у меня тут еще с армии друзья есть. Подсобили.
Кудраков с хорошей долей трагизма оперся локтями на стол и опустил на них голову. Через минуту погружения в свои мысли высокого, неважно, что пьяного, полета, он вдруг встрепенулся, потрясенный своим внезапным озарением:
— Это же значит, Серега, что Бог за меня! Понимаешь. Это ж он мне помощь такую подсуетил. О как! Значит, он — за меня. Значит, я на правильной дороге стою.
Глеб даже растерялся от такого вывода. Определенная логика в идее Кудракова была, конечно, но как же беззащитен человек, не знающий истинной сути происходящего! Беззащитен и смешон. И тем не менее Слепой делал свое дело. Он должен был вызвать доверие у этого человека для того, чтобы манипулировать, а манипулировать надо было для того, чтобы найти виноватых. В конце концов, возможно, вся эта возня действительно чем-то поможет господину Кудракову. В любом случае с его обидчиком разобраться придется.
— Ну да, Геннадий Владимирович, получается, что Бог за вас! — как будто вдумываясь в высокую суть этого открытия, согласился Глеб.
— А знаешь что?
— Что?
— Называй меня просто Гена! Как крокодил.
Кудраков засмеялся громко и нагло. Слепой подхватил, но не усердствовал.
— А от кого все-таки мы будем вас прятать?
Этот вопрос вернул Геннадия Владимировича на бренную землю. Он снова ушел в себя, даже вилку отложил, только уткнулся взглядом в стол и беззвучно что-то пробормотал. Глеб тихонько тронул его за плечо.
— Гена, если у тебя тут есть дела, ты мне скажи. Я… Я сначала тебя отвезу, расположу, потом вернусь в город и могу что-то сделать. Хочешь, найду этого гада, который… Кстати, а не может так быть, что это он Ваську-то?!
И тут с Кудраковым сделалось совсем плохо. Он как-то сразу побелел, губы у него задрожали, вилка застучала о край тарелки, потому что пальцы пошли плясать мелкой дрожью. Он остекленевшим глазом уставился на Глеба. Он очень испугался этой идеи. Сиверов тут же налил полрюмки и протянул бедняге. Пятьдесят грамм коньяка, кажется, помогли: кровь вернулась в привычное русло, мужчина успокоился. Но для Слепого это было знаком того, что с коньяком пора заканчивать: уж очень разбушевались в его госте эмоции, и, кажется, он был уже не способен ими управлять.
— Гена, ты не волнуйся, я выслежу этого гада и придумаю, как с ним поступить. Я ему отомщу и за Ваську, и за тебя. Точно, Гена. Ты не сомневайся!
— Отомсти, отомсти, друг! За Ваську отомсти. И за меня тоже! — Кудраков даже стукнул кулаком по столу, будто вчеканивал это как священное напутствие герою Родины перед боем.
— Кого искать-то будем, Гена?
— Этого гада зовут Петров. Дмитрий Степанович Петров.
— А живет где, работает?
— А кто его знает.
Геннадий Владимирович, сморщив лоб, уставился на Глеба, потом положил на его плечо свою широкую ладонь и грустно добавил:
— А я ж и не знаю. Фонды какие-то. Земельные. Что-то с иностранцами. Я, может, завтра вспомню. А где живет — точно не знаю.
Этого было мало, понял Глеб, даже для гениев поиска в команде Потапчука.
— Хотя бы номер телефона какой? Таких Петровых Дмитриев Степановичей, я уверен, тысяча в Москве.
— О! Телефон сейчас дам. У меня есть.
Кудраков встал и вышел в комнату. Там он перерыл подушки на диване, затем отправился в коридор. Покопавшись в карманах пальто, он заглянул в туалет и уже с совершенно озадаченным видом вернулся на кухню.
— Серега, а где мой телефон? Набери меня, а? Я по звонку найду.
Глеб криво ухмыльнулся, встал, подошел к Кудракову и обнял его по-дружески одной рукой за плечи.
— Ты, Гена, опять и снова забыл, где твой телефон, да?
Мужчина уставился на него. Ни одна мысль не затенила лицо Геннадия Владимировича ни на миг, пока Глеб смотрел на него в упор, ожидая просветления.
— Да. Не помню. А где?
— В мусорке около гостиницы с твоим офисом.
— Тю! Точно. И что теперь делать?
— Не знаю, Гена. Надо будет подумать. Еще накатим или ты уже спать? У тебя был трудный день. А завтра переезд в новый дом. Надо, Гена, отдохнуть.
— Надо, — безвольно согласился Кудраков. — А ты?
— А я тут приберу, чтобы завтра время не тратить, и тоже пойду. Постелю себе на полу, ты ложись на диван.
— Нет! Я не могу. Давай я на полу! — не очень убедительно, но по крайней мере сделав попытку воспротивиться, проговорил Геннадий Владимирович.
— Нет! И точка. Ты — мой босс. Я — тебя охраняю. Тебе лучшее место. Валяй, а я тут приберу.
Кудраков послушно повернулся и вышел в комнату. Глеб отправил эсэмэску с именем и фамилией названного товарища Кудракова, приписал: «Извините, больше ничего на него нет, соберите все фото» — и принялся прятать продукты в холодильник и составлять посуду в мойку. Через пятнадцать минут, когда он покинул кухню, чтобы стелить себе на полу, Кудраков уже крепко и, судя по всему, давно спал.
