Через три минуты она не только сообщила, что водитель заканчивает смену через час, значит, через полтора можно уже ждать тут, но и написала на всякий случай его мобильный телефон.
Еще несколько свеженьких купюр, которых Оборотень подготовил достаточно, исчезли в кармане того таксиста, который утром приезжал за Петровым. Взамен их парень получил то, о чем спрашивал, — информацию о передвижении пассажира. Но его это не порадовало. Водитель охотно рассказал, что довез мужчину до станции метро «Юго-Западная». Предлагал подбросить его и дальше, и даже пятьдесят километров от МКАД его не пугали, но пассажир отказался, потому что у него там где-то машина стояла.
— И какая машина? Видел же, братан, наверняка, куда он барахло перенес?
— Нет, сынок, не видел. Зачем мне? Он выгрузился, дверью хлопнул, я и поехал. Что мне за интерес рассматривать, какие машины у моих пассажиров?
— Ну а где хоть то место, куда он ехать собирался? Назвал же? Ты же узнал как-то, что это пятьдесят километров!
— Про километры он сам сказал. Мол, не надо меня дальше, далеко, аж пятьдесят километров. Вот так вот сказал.
— А что там по трассе в пятидесяти километрах?
— А тебе это ничего не даст, пацаненок, потому как у того мужика дача не на трассе стоит. Пятьдесят километров ехать — это не значит, что по трассе. Он так и сказал: пятьдесят километров да по битой дороге. Почем я знаю, где съезд с трассы и в какую сторону?! Возьми вон карту, черти все возможности, если тут или там сворачивать, да еще вправо или влево, и броди — ищи кого хочешь. А я больше ничего не знаю.
— А если ничего не знаешь, зачем деньги взял?
— Так ты предложил, я и взял. Я ж не знаю, почему ты мне их давал. Да и все равно мне. Дал — и хорошо!
Оборотень был на грани отчаянья. День начинался прекрасно, если не считать легких капризов Лены; Петров был практически в его руках! А закончился день из рук вон плохо! Все достижения испарились, как дым. Сейчас он имел даже меньше, чем двое суток назад, потому что тогда был хотя бы план, а сейчас нет никаких мыслей о том, куда двигаться дальше. Впрочем, одна мысль, весьма необычная для человека его профессии, все же царапнула сознание. Парень достал телефон и набрал номер:
— Эмма, солнце, нужна твоя помощь.
— Что, уже накрыла близость затмения?
— Хм, я о нем, если честно, напрочь забыл. А что, надо было помнить?
— Как хочешь. Я предупредила, а что делать с информацией — это твое дело. Хотя, ты наверняка уже знаешь, что, кто предупрежден, тот вооружен.
— Где-то слышал. Спасибо, что напомнила. Но у меня к тебе дело.
— Хорошо, давай выкладывай «дело».
— Вот что предпринять, когда вдруг все, что построил, рассыпалось прямо в руках?
— Для начала понять, что построил ты не то, что думал, что строишь.
— Мудрено, но все равно не легче. Что делать-то?
— Попробую объяснить. Видимо, то, что ты построил, предназначалось не для того, на что ты планировал это употребить, а значит, оно было нежизнеспособно в этом твоем мире. Видимо, зачем-то оно было тебе нужно, раз построилось, но твое осознанное намерение хотело перетянуть это в другой мир, не в тот, для которого это было предназначено…
— Эмма! Прекрати! — перебил ее Оборотень. — Ты же знаешь, что у меня сильные мышцы, а не мозг. Со мной надо как-то попроще.
Женщина обреченно вздохнула на том конце связи.
— Что предпринять? Да раз уж что-то расползлось в разные стороны: предмет оказался не там, где ты построил для него место, то вернись в какую-то точку, где могло случиться это раздвоение. Может быть, там ты найдешь другой, правильный путь.
— Ну, в этой речи я, если напрягусь, уже смогу что-то понять. По крайней мере, тут есть указание на конкретные действия. Нам, солдатам, надо давать поменьше ребусов на размышление. Нам надо давать уже готовые указания к действиям.
— Но, даже правильно вернувшись в точку начала, ты, не осознавая, что именно ты выбираешь, к чему действительно стремишься, снова можешь уйти в сторону. Так что лучше бы тебе подумать.
— О’кей, золотая моя, я постараюсь. Спасибо.
— Вообще-то, Стас, я не удивлена, что у тебя разлад пошел.
— Что ты от меня скрываешь?
— Я не скрываю. Я тебе сказала сразу. Буквально вот-вот будет лунное затмение, а для тебя, как для родившегося под красной луной, этот период довольно сложный. Ты думаешь, тебя просто так назвали Оборотнем? От нечего делать?
— Просто потому, что под полной луной ходят оборотни. Это — легенды.
— Легенды — это тайные знания, переданные в зашифрованных образах. А имена к людям цепляются те, которые отражают их сущность. Твоя сущность в оборотничестве, в том, что у тебя две сущности. Считай, две судьбы. У тебя может случиться перелом, и он может быть тяжелым.
— Хорошо, Эмма, я буду иметь в виду. Спасибо.
— Ты меня не услышал.
— Не знаю, что ответить тебе на это. Я не знаю, что ты имеешь в виду.
— Ладно. Надеюсь, до свидания.
— Бывай! Свидимся.
