Онъ тихо вздохнулъ и взялъ меня за руку. Я, конечно, вырвала бы свою руку, еслибы выраженіе, съ которымъ онъ мнѣ отвѣтилъ, не поразило меня изумленіемъ.
— Видѣлъ, отвѣтилъ онъ съ полнѣйшимъ спокойствіемъ:- вы знаете, дорогой другъ, что она дала мнѣ слово? Но теперь она внезапно рѣшилась нарушать его. Размысливъ, она убѣдилась, что гораздо согласнѣе какъ съ ея, такъ и съ моимъ благомъ, отказаться отъ поспѣшнаго обѣта и предоставить мнѣ иной, болѣе счастливый выборъ. Вотъ единственная причина, которую она выставляетъ и единственный отвѣтъ на всѣ вопросы, какіе я предлагалъ ей.
— Что же вы съ своей стороны? спросила я:- покорились?
— Да, отвѣтилъ онъ съ непоколебимымъ спокойствіемъ, — покорился.
Его поведеніе, при такихъ обстоятельствахъ, было такъ непонятно, что я, какъ ошеломленная, стояла предъ нимъ, оставивъ мою руку въ его рукѣ. Грубо останавливать взглядъ на комъ бы то вы было и въ особенности неделикатно останавливать его на джентльменѣ. Я провинилась и въ томъ, и въ другомъ, и какъ бы во снѣ проговорила:
— Что это значитъ?
— Позвольте мнѣ объяснить вамъ, отвѣтилъ онъ;- не присѣсть ли намъ?
Онъ подвелъ меня къ стулу. Мнѣ смутно помнится, что онъ былъ очень нѣженъ. Едва ли не обнялъ меня за талію, чтобы поддержать меня, — впрочемъ, я не увѣрена въ этомъ. Я была беззащитна вполнѣ, а его обращеніе съ дамами такъ плѣнительно. Какъ бы то ни было, мы сѣли. За это по крайнѣй мѣрѣ я могу отвѣчать, если ужь ни за что болѣе.
— Я лишился прекрасной дѣвушки, превосходнаго положенія въ свѣтѣ и славнаго дохода, началъ мистеръ Годфрей:- и покорился этому безъ борьбы: что могло быть побудительною причиной такого страннаго поступка? Безцѣнный другъ мой, причины нѣтъ никакой.
— Никакой причины? повторила я.
— Позвольте мнѣ обратиться, малая миссъ Клакъ, къ вашему знанію дѣтей, продолжалъ онъ: — положимъ, ребенокъ ведетъ себя въ извѣстномъ направленіи. Вы крайне поражены этимъ и стараетесь добраться до причины. Малый крошка не въ состояніи объяснить вамъ причину. Это все равно, что спрашивать у травки, зачѣмъ она растетъ, у птичекъ, зачѣмъ онѣ поютъ. Ну, такъ въ этомъ дѣлѣ я уподобляюсь малому крошкѣ,- травкѣ,- птичкамъ. Не знаю, для чего я сдѣлалъ предложеніе миссъ Вериндеръ. Не знаю, зачѣмъ такъ постыдно пренебрегъ моими милыми дамами. Не знаю, зачѣмъ отступился отъ материнскаго общества. спросите ребенка, зачѣмъ онъ напроказилъ? Ангелочекъ положитъ палецъ въ ротъ и самъ не знаетъ что сказать. Точь-въ-точь какъ я, миссъ Клакъ! Я какому не признался бы въ этомъ.
Я стала приходить въ себя. Тутъ замѣтилась нравственная задача! Я глубоко интересуюсь нравственными задачами и, говорятъ, не лишена нѣкотораго умѣнья рѣшать ихъ.
— Лучшій другъ мой, напрягите умъ и помогите мнѣ, продолжалъ онъ: — скажите мнѣ, почему это настаетъ время, когда всѣ брачныя хлопоты начинаютъ казаться мнѣ чѣмъ-то происходившимъ во снѣ? Почему это мнѣ внезапно приходитъ въ голову, что истинное мое счастіе заключается въ томъ, чтобы содѣйствовать моимъ малымъ дамамъ, свершать свой скромный круговоротъ полезнаго труда и высказывать нѣсколько серіозныхъ словъ по вызову моего предсѣдателя? Что мнѣ въ общественномъ положеніи? У меня есть положеніе. Что мнѣ въ доходѣ? Я въ состояніи платить за кусокъ хлѣба съ сыромъ, чистенькую квартирку и двѣ пары платья ежегодно. Что мнѣ въ миссъ Вериндеръ? Я слышалъ изъ собственныхъ устъ ея (но это между нами, дорогая леди), что она любитъ другаго и выходитъ за меня только на пробу, чтобы выкинуть изъ головы этого другаго. Что за страшный союзъ! О, Боже мой, что это за страшный союзъ! Вотъ о чемъ я размышлялъ, миссъ Клакъ, по дорогѣ въ Брайтонъ. Подхожу къ Рахили съ чувствомъ преступника, готоваго выслушать приговоръ. И вдругъ вижу, что она тоже измѣнила свои намѣренія, слышу ея предложеніе разстроить свадьбу, и мною овладѣваетъ несомнѣнное чувство величайшаго облегченія. Мѣсяцъ тому назадъ я съ восторгомъ прижималъ ее къ своей груди. Часъ тому назадъ радость, съ которою я узналъ, что никогда болѣе не прижму ея, опьянила меня подобно крѣпкому напитку. Это кажется невозможностью, — да оно и въ самомъ дѣлѣ невозможно. И вотъ однако факты, какъ я имѣлъ честь изложить ихъ вамъ съ тѣхъ поръ, какъ мы сидимъ на этой парѣ стульевъ. Я лишился прекрасной дѣвушки, превосходнаго положенія въ свѣтѣ и славнаго дохода, и покорился этому безъ борьбы. Не можете ли хоть вы, милый другъ, объяснить это?
Чудная голова его склонилась на грудь, и онъ въ отчаяніи отступился отъ своей нравственной задачи.
