Сказавъ это, она заковыляла по дорогѣ въ Коббсъ-Голлъ. Достоинство мое, подъ вліяніемъ жара слѣдственной горячки, мгновенно испарилось. Я послѣдовалъ за ней и попытался было заставить ее говорить; но все было напрасно. Къ несчастью, я былъ мущина, а хромая Люси пользовалась случаемъ помучить меня. Въ тотъ же день, только немного попозже, я рѣшился попытать счастья у ея матери, но добрая мистрисъ Іолландъ въ состояніи была только плакать, да подчивать меня усладительною влагой голландскаго джина. На берегу я засталъ рыбака. «Сквервое дѣло», сказалъ онъ въ отвѣтъ на мои разспросы и снова принялся чинить свою сѣть. Ни отецъ Люси, ни ея мать не могли сообщить мнѣ болѣе того что я уже зналъ. Оставалось испробовать послѣднее средство: завтра утромъ написать къ мистеру Франклину Блеку.
Можете себѣ вообразить, съ какимъ нетерпѣніемъ ожидалъ я во вторникъ утромъ пріѣзда почталіона. Онъ привезъ мнѣ два письма. Изъ перваго (которое я едва имѣлъ терпѣніе прочитать) я узналъ отъ Пенелопы, что миледи и миссъ Рахиль благополучно водворились въ Лондонѣ. Второе, отъ мистера Джефко, увѣдомляло меня, что сынъ его господина уже уѣхалъ изъ Англіи.
Прибывъ въ столицу, мистеръ Франклинъ, кажется, прямо отправился на квартиру своего батюшки. Онъ пріѣхалъ невпопадъ. Мистеръ Блекъ старшій, по горло занятый дѣлами палаты общинъ, забавлялся въ этотъ день любимою парламентскою игрушкой, называемою ими «проектировкой билля». Самъ мистеръ Джефко провелъ мистера Франклина въ кабинетъ его отца.
— Какъ ты изумляешь меня своимъ неожиданнымъ появленіемъ, милый Франклинъ? Иди что-нибудь случилось?
— Рахиль нездорова, и это меня ужасно безпокоитъ.
— Весьма сожалѣю о ней, но слушать теперь не могу.
— Ну, а когда же вамъ
— Мой дорогой сынъ! не хочу тебя обманывать. Я весь къ твоимъ услугамъ по окончаніи сессіи, но никакъ не ранѣе. Прощай.
— Благодарю васъ, сэръ. Прощайте.
Таковъ былъ, по донесенію мистера Джефко, разговоръ, происходившій въ кабинетѣ. Разговоръ же за дверями его былъ еще менѣе продолжителенъ.
— Справьтесь, Джефко, когда отходитъ завтра первый поѣздъ, отправляющійся въ Дувръ?
— Безъ двадцати минутъ въ шесть, мистеръ Франклинъ.
— Такъ разбудите же меня въ пять.
— Вы уѣзжаете въ чужіе края, сэръ?
- Ѣду куда глаза глядятъ, Джефко.
— Прикажете доложить объ этомъ батюшкѣ?
— Да; доложите ему объ этомъ по окончаніи сессіи.
На слѣдующее утро мистеръ Франклинъ уѣхалъ за границу. Куда именно ѣхалъ онъ, этого никто не зналъ (въ томъ числѣ и онъ самъ). Мы могли ожидать отъ него писемъ изъ Европы, Азіи, Африки или Америки. Всѣ четыре части свѣта, по мнѣнію мистера Джефко, имѣли одинакіи права на мистера Франклина. Такое неблагопріятное извѣстіе, разрушивъ всякую надежду устроить свиданіе между мистеромъ Франклиномъ и хромою Люои, сразу положило конецъ моимъ дальнѣйшимъ открытіямъ. Убѣжденіе Пенелопы, будто ея подруга лишила себя жизни вслѣдствіе безнадежной любви своей къ мистеру Франклину Блеку, подтвердилось словами Люси; но затѣмъ мы ничего болѣе не узнали.
Трудно было положительно сказать, заключало ли въ себѣ предсмертное письмо Розанны то открытіе, которое, по мнѣнію мистера Франклина, она пыталась сдѣлать ему еще при жизни; или это было не болѣе какъ ея послѣднее прощальное слово и призваніе въ неудавшейся любви къ человѣку, который по своему общественному положенію стоялъ такъ неизмѣримо выше ея. А можетъ-быть, письмо заключало въ себѣ только объясненіе тѣхъ странныхъ поступковъ ея, за которыми слѣдилъ приставъ Коффъ, съ той самой минуты, какъ пропалъ Лунный камень, и до того времени, когда она рѣшилась искать смерти въ зыбучихъ пескахъ. Запечатанное письмо отдано было хромой Люси и такимъ же неприкосновеннымъ осталось оно какъ для меня, такъ и для всѣхъ окружающихъ ее, не исключая даже мистера и мистрисъ Іолландъ. Мы всѣ подозрѣвали, что ей извѣстна была тайна Розанны, и дѣлали попытки разузнать отъ нея хоть что-нибудь, — но все было напрасно. Всѣ слуги, убѣжденные, что Розанна украла и спрятала алмазъ, по очередно осмотрѣли и обшарили утесы, къ которымъ вели слѣды оставленные ею на пескѣ, но и кто оказались безуспѣшнымъ. Приливъ смѣнялся отливомъ; прошло лѣто, наступила осень, а зыбучіе пески, сокрывшіе въ себѣ тѣло Розанны, схоронили вмѣстѣ съ ней и ея тайну.
Извѣстіе объ отъѣздѣ мистера Франклина изъ Англіи въ воскресенье утромъ, равно какъ и извѣстіе о прибытіи миледи съ миссъ Рахилью въ Лондонъ въ понедѣльникъ послѣ полудня, дошли до меня, какъ вамъ извѣстно, во вторникъ. Среда окончилась, не принеся съ собой ничего; въ четвергъ же пришелъ новый запасъ новостей отъ Пенелопы.
