Мистер Фрэнклин обернулся ко мне:
– Ничего не поделаешь. Придется поутру обо всем рассказать леди Вериндер.
– Может быть, лучше сегодня же вечером? – спросил я. – Вдруг индусы вернутся?
Мистер Мертуэт ответил прежде мистера Фрэнклина:
– Индусы не рискнут возвращаться сегодня ночью. Они редко идут к цели напрямик, тем более в таком деле, где малейшая ошибка способна окончательно сорвать их планы.
– Что, если мошенники поведут себя более дерзко, чем вы думаете, сэр?
– На этот случай спустите на ночь собак. У вас есть на подворье крупные собаки?
– Две, сэр. Ищейка и мастифф.
– Подойдут. В критическом положении, мистер Беттередж, у ищейки и мастиффа есть одно большое преимущество: им не свойственны, как вам, угрызения совести насчет неприкосновенности человеческой жизни.
Вслед за его шуткой из гостиной послышались звуки фортепиано. Мистер Мертуэт выбросил окурок сигары и, взяв мистера Фрэнклина под руку, пошел обратно к дому. Следуя за ними, я заметил, что небо быстро затягивают тучи. Путешественник тоже это увидел. Он бросил на меня сухой, равнодушный взгляд и сказал:
– Индусам сегодня ночью не обойтись без зонтиков, мистер Беттередж.
Ему все шуточки. Но я-то не отважный путешественник, привыкший рисковать жизнью среди воров и душегубов в диковинных краях. Я вернулся в свою каморку, сел, покрытый испариной, в кресло и стал теряться в догадках, как быть дальше. Такое тревожное состояние ума способно довести других до лихорадки, но только не меня. Я зажег трубку и открыл «Робинзона Крузо».
Не прошло и пяти минут, как я наткнулся на сто шестьдесят первой странице на бесподобный отрывок: «Страх опасности всегда страшнее опасности уже наступившей, и ожидание зла в десять тысяч раз хуже самого зла».
Если человек даже после этого не уверовал в «Робинзона Крузо», то у него либо что-то не в порядке с головой, либо ему застит глаза самонадеянность! Доказательство смотрит ему в лицо, и снисхождения заслуживает лишь тот, кто готов поверить.
Я заканчивал вторую трубку, тая от восхищения перед чудесной книгой, но тут Пенелопа прибежала доложить обстановку в гостиной (куда она приносила чай). Попрыгуньи пели дуэтом, каждую фразу начиная с длинного «о-о-о» под соответствующую музыку. Миледи ошибалась в висте, чего за ней раньше не наблюдалось. Великий путешественник задремал в углу. Мистер Фрэнклин оттачивал свой сарказм на мистере Годфри в частности и дамском благотворительном кружке в целом, а мистер Годфри отвечал ему резче, чем подобало джентльмену, известному своим великодушием. Мисс Рэчел, очевидно, пыталась загладить обиду, нанесенную миссис Тридголл, показывая ей фотографии, но на самом деле украдкой бросала на мистера Фрэнклина такие взгляды, смысл которых любая смышленая горничная прочитает за одну секунду. Под конец мистер Канди загадочно пропал из гостиной, чтобы не менее загадочно вернуться и вступить в разговор с мистером Годфри. В общем и целом дела шли лучше, чем можно было ожидать после того, что происходило во время ужина. Осталось продержаться в таком же духе еще часик, и старушка Время подгонит свои экипажи, окончательно избавив нас от присутствия гостей.
В нашем мире ничто не вечно. С уходом Пенелопы иссяк и успокаивающий эффект «Робинзона Крузо». Я опять не находил себе места и решил, пока не начался дождь, сделать обход имения. Вместо лакея, который был человеком, а следовательно, обладал никчемным нюхом, я взял с собой ищейку. Уж на ее нюх в отношении чужаков можно было положиться. Мы обошли всю территорию, выглянули на дорогу и вернулись несолоно хлебавши, нигде не обнаружив и следа прячущихся злоумышленников.
Прибытие экипажей словно подало сигнал к началу дождя. Зарядило, похоже, на всю ночь. За исключением врача, которого ждала двуколка, остальные гости благополучно отправились по домам в закрытых экипажах. Я предупредил мистера Канди, что он вымокнет по дороге. Он изобразил удивление: мол, как я мог дожить до седин и не знать, что кожа врачей не пропускает влагу. Он так и уехал под дождем, хохоча над собственной шуткой. Мы наконец проводили всех гостей восвояси.
Дальше пойдет рассказ о том, что было ночью.
Когда гости разъехались, я вернулся в залу, где Самюэль на приставном столике смешивал бренди с содовой. Миледи и мисс Рэчел вышли из гостиной в сопровождении двух джентльменов. Мистер Годфри взял бокал с бренди и содовой, мистер Фрэнклин ничего не взял. Он опустился на стул со смертельно усталым видом. Все эти разговоры за ужином, видимо, его порядком измотали.
Миледи повернулась пожелать всем спокойной ночи и наткнулась взглядом на алмаз нечестивого полковника, сиявший на груди ее дочери.
– Рэчел, – спросила она, – где ты собираешься держать алмаз этой ночью?
