– Видишь ли, с момента твоего исчезновения произошло очень много событий. Я бы даже сказал, исторических. – Он попытался пошутить, но я не отреагировала, и он продолжил: – Я больше месяца не мог тебя найти. Твой телефон молчал. Я знаю, ты на меня злишься за приказ, за трудовую книжку, за публикацию, наконец. Но у меня не было времени на раздумья. Надо было принимать решение, а ты как сквозь землю провалилась. Давай все по порядку. После нашей последней встречи, точнее, не прошло и пяти минут, как ты покинула кабинет, раздался телефонный звонок. Звонил высокопоставленный чиновник из компетентных органов. Он каким-то образом узнал о предстоящей публикации. Суть разговора сводилась к следующему: в мягкой ненавязчивой манере меня попросили подыскать другого автора для этой статьи. Мотивация была очень простой и убедительной. Предлагалось не втягивать тебя в полосу интриг и неприятностей, связанных с предстоящим скандалом после выхода материала, при этом упоминалась фамилия твоего мужа. Как только мой собеседник ее произнес, голос его сразу изменился, он стал жестким и принадлежал уже другому человеку. «Мы не можем в память о…» – и тут он закашлялся. Я воспользовался паузой и сказал, что лично знал покойного и с большим уважением отношусь к его имени. Но есть одна деталь. Речь идет о профессиональной этике. Я не имею морального права менять подпись под статьей без согласия автора. На это тут же последовал однозначный ответ: «Вы, конечно, правы, но это ваша проблема». Я уже собрался положить трубку, считая этот неприятный разговор оконченным, но не тут-то было. Мой собеседник еще более жестко произнес: «Не вздумайте откладывать публикацию. Материал должен выйти на этой неделе. И еще. Мы, – он сделал ударение на слове «мы», – очень вас просим оградить, – он назвал твою фамилию, – супругу нашего покойного друга от этого скандала. Учитывая, что история с ней зашла очень далеко, желательно, чтобы все вокруг, включая сотрудников вашей газеты, знали, что она у вас больше не работает». Такого хамства я не предполагал. «Так что, вы предлагаете ее уволить?» – язвительно спросил я. «Да», – ответил он и, перед тем как положить трубку, произнес фразу, которая у меня до сих пор звучит в ушах: «Если вы этого не сделаете, у вас будут неприятности похлеще тех, которые недавно пережила газета». Безусловно, он имел в виду твою последнюю публикацию и размер иска, предъявленного нам пострадавшей стороной.
Я долго не мог опомниться после этого разговора. Когда наконец пришел в себя и проанализировал мою беседу с ним, мне вдруг показалось странным, почему мой собеседник не представился и не назвал свою фамилию. Не припомню, чтобы когда-либо находился в таком дурацком положении. Я попытался себя успокоить, а может, это произошло случайно, просто он забыл назвать себя. Я решил проверить эту версию и обзвонил все телефоны известного мне заведения. Все напрасно. Никто и намеком не обмолвился о разговоре со мной. Все выражали удивление по поводу того, что от них хотят услышать. Я сделал вывод, что идет весьма серьезная игра. Это был не розыгрыш, а хорошо продуманный шантаж. Тот, кто мне звонил, дал четко понять, что, если публикация выйдет с твоей фамилией, газете конец, и что предыдущая история была ничем иным, как предупреждением. Я не мог даже предположить, каким образом тебя втянули в эту историю. Ясно было одно, тебе грозит серьезная опасность. Я начал срочно тебя разыскивать. Чем окончились поиски, ты знаешь. До выхода газеты оставалось два дня. Чтобы как-то тебя защитить, родился приказ и эта публикация.
– Вот оно что, а я и не знала, кого благодарить. Спасибо, что оставил меня без работы.
– Прекрати ерничать. Лучше послушай, – он продолжал говорить, жестикулируя, но меня уже с ним не было.
Я не слышала ни одного произнесенного им слова. Мне вдруг стало скучно. Мой собеседник, которым я столько лет восторгалась, оказался неуверенным, суетливым чиновником от журналистики. За столом сидел совершенно незнакомый человек. Все в нем раздражало.
Как же так? А может, все дело во мне? Не он и не всё вокруг изменилось, а я стала другой?
Я вспомнила свою первую любовь. Мне казалось, что мы никогда не расстанемся. Он был старше меня на два года. Пришло время, и он уехал учиться в большой город. Я не могла дождаться, когда окончу школу и приеду к нему. Писала письма чуть не каждый день. И вот настал момент, когда мы встретились. Перемены, произошедшие с ним, так меня потрясли, что я не знала, о чем с ним говорить и как вести себя. И вообще, что я делаю с этим чужим мне человеком в этом чужом городе? В тот же день я вернулась домой. Больше мы никогда не встречались.
Такие же чувства я испытывала сейчас, сидя за столом со своим бывшим коллегой. Но вечер продолжался, и мне стало любопытно, о чем он так много и увлеченно рассказывает. Я захотела вернуться из своего прошлого, встала из-за стола, протянула ему руку и прощебетала:
– Ну, здравствуй.
