Масочник небрежно прикоснулся к своему страпану. Раздался легкий серебристый звон. Пальцы мастера двигались с немыслимой скоростью. Он сухо пропел:
— Художник дорожит минутой вдохновенья; к чему досужие беседы с тем, чей престиж заметно невысок?
Тиссель попытался было ответить, но масочник разразился потоком еще более сложных аккордов, и запел голосом, не предвещавшим ничего хорошего:
— Сюда вошедший явно взял впервые изысканный и сложный инструмент, поскольку музыкант он никудышный. Пытается воспеть тоску по дому и жажду встреч с подобными себе. Под Лунным Мотыльком сокрыта хорра, такая необъятная, что можно глумиться над художником ему! Но утонченный, плодотворный мастер на инструменте вежливом играет; он остается глух и нем к насмешкам и ждет, пока наскучит чужеземцу бездарная и глупая забава и удалится он из магазина.
Тиссель переключился на кив:
— Достопочтенный, благородный мастер совсем не понял смысла слов моих…
Его прервало пронзительное стаккато на страпане:
— Похоже, этот дерзкий чужеземец теперь готов подвергнуть осмеянью художника способности и ум!
Тиссель яростно ударил по струнам страпана:
— Ища укрытья от жары несносной, забрел я в неприглядную лавчонку. Ремесленник, хотя и не бездарный, смущенный сложностью своих орудий, так ревностно стремится стать умельцем, что вовсе о приличьях забывает: он с посетителем беседовать не хочет! Знать не желает, с чем к нему пришли!
Мастер аккуратно отложил резец, встал и вышел за ширму. Спустя мгновение он вернулся в маске из железа и золота, верх которой скрывался под искусственными языками пламени. В одной руке масочник держал скараний, в другой — ятаган. Исполнив блестящую импровизацию из страшных, грозных звуков, он пропел:
— Художник, как бы ни был он велик, свою способен увеличить хорру, убив морское чудище, Ночного, аль чужака назойливого. Случай такой как раз представился, но мастер десять секунд помедлит с нападеньем, раз на нахале — Лунный Мотылек.
Он взмахнул ятаганом. Тиссель в отчаянии схватился за страпан:
— Лесной Гоблин был здесь? Он ушел в новой маске?
— Пять секунд минуло, — угрожающе пропел масочник.
Тиссель в бешенстве хлопнул дверью, пересек площадь и, растерянно озираясь, остановился на эспланаде. Сотни мужчин и женщин неспешно фланировали по пристаням либо торчали на палубах своих ковчегов. На каждом была маска, подчеркивающая его престиж, настроение и прочие тонкости. Отовсюду доносился щебет музыкальных инструментов.
Лесной Гоблин исчез. Хаксо Энгмарк свободно разгуливает по Фану. Приказ Кастеля Кромартина не выполнен. Полный провал.
Тиссель услыхал сзади вежливые звуки кива.
— Сээр Лунный Мотылек в раздумья погружен?
Обернувшись, Тиссель увидел Пещерную Сову — мрачный черно-серый покров, символизирующий эрудицию и приверженность к абстрактным идеям. Тиссель узнал эту маску: Мэтью Керсхол был в ней неделю назад, в их предыдущую встречу.
— Доброе утро, Сээр Керсхол.
— Ну, как идут занятия? Вы освоили ту гамму, до-диез-плюс на гомопарде? Помнится, вам никак не давались обратные интервалы?
— Я работал над ними, — мрачно ответил Тиссель, — но, скорей всего напрасно, ибо скоро меня отзовут в Полиполис.
— Что? Что стряслось?
Тиссель рассказал. Керсхол печально кивнул:
— Я помню Хаксо Энгмарка. Неприятная личность, но музыкант великолепный. И изумительная беглость пальцев… — Он задумчиво потеребил бородку Пещерной Совы. — И каковы ваши планы?
— Никаких. — Тиссель проиграл грустный пассаж на киве. — Не представляю, как он выглядит, что за маски он будет носить. Как его найти?
Керсхол снова подергал бородку.
— В прежние времена он предпочитал серию Обитателей преисподней. Но вкусы меняются…
— Вот именно! Он сейчас может пройти в двух шагах от меня — я его не узнаю. — Тиссель раздраженно оглянулся на магазин масок. — Никто не хочет мне помочь. По-моему им просто наплевать, что по их пристаням бродит убийца!
— Совершенно верно, — согласился Керсхол. — Здешние нравы отличаются от наших.
— Сиренийцы вообще безнравственны! — заявил Тиссель. — Я уверен, они даже утопающему не протянут руки!
— Действительно, они не любят вмешиваться, — подтвердил Керсхол. — Они настаивают на независимости личности и индивидуальной ответственности каждого.
— Это, конечно, очень интересно, — сказал Тиссель, — но ни на йоту не приближает меня к Энгмарку.
Керсхол пристально и серьезно посмотрел на него.
— Ну а нашли вы Энгмарка — что станете делать?
— Выполнять приказания моего начальства.
— Энгмарк — очень опасный человек, — задумчиво проговорил Керсхол. — И у него есть ряд явных преимуществ перед вами.
— Я учел это. Однако моя обязанность — отправить его в Полиполис. Но пока у меня нет даже отдаленного представления, как его разыскать.
— Чужака не скроет маска. Рано или поздно его раскусят — по крайней мере, сиренийцы. Здесь, в Фане, нас всего лишь четверо: Ролвер, Велибус вы и я. Если еще один иномирянин попытается обосноваться в Фане, слухи об этом разлетятся с неимоверной скоростью.
— А если он отправится в Зундар?
Керсхол пожал плечами.
