Бокал горел в закатном солнце кровавым мазком, слишком ярким для этой комнатёнки. Хэлен села на пол и допила вино из своего бокала. Бутылка стояла почти целая. Душевно поговорили... Интересно, он вернётся когда-нибудь или будет себе каждый раз говорить: “На следующей неделе”?
Диск лежал рядом с его бокалом. Скрябин. Всегда он таскал ей музыку. Всегда знал, что она обязательно прослушает, ведь это ему нравится. Она подняла диск, покрутила в руках, но не открыла и бросила от себя подальше. К чёрту! Вино ещё было, и ночь обещала быть бессонной.
Кровавый закат переродился в такую же луну. Она лила свой багряный свет на проплывающие мимо тучи, подкрашивала влажные камни мостовой, блестела в каплях на ветвях деревьев.
День сбежал и вместе с собой прихватил остатки спокойствия Хэлен. Она беспокойно посматривала на улицу, но знакомой фигуры в чёрном так и не могла найти среди прохожих.
А вдруг он не придет сегодня? Ведь не у всех хватает мужества помогать тем, кого не любишь.
Хэлен оделась бы и ушла хоть куда-нибудь, где были люди, и шумела не засыпающая жизнь, но при одной мысли, что придётся идти этими утонувшими во тьме улицами, страх наваливался ещё сильней. Он выглядывал из-под кровати, уже предвкушая бесконечные часы до рассвета. Она уже припомнила всё, что знала об оборотнях, но лишь больше запуталась. Напали на неё, когда луна была не полной. Уж не обманывает ли её этот защитничек? Тогда что ему нужно?.. Скрипнула, распахиваясь, дверь и прервала её мрачные размышления.
- Ты сегодня даже дверь не закрыла. Меня ждала?
“Нет”.
- Пф. Хоть бы притворилась благодарной- кинул на стул куртку.
“Я ни о чём не просила!”
- Да ладно. Мне-то всё равно. На твоём месте мог оказаться старый-толстый-лысый мужик. На него не так приятно было бы смотреть. Так что я не против тебя.
Она с вызовом подтянула рукава толстовки повыше. Ну? Так ещё приятней смотреть? Деро полностью проигнорировал её жест.
- О... У тебя были гости? – и привычным движением растянулся на кровати.
“Да”.
- Ты, как всегда, такая словоохотливая.
Листок кончился. Пошла выдирать из блокнота новый.
- А зачем ты их вырываешь? Представь, пройдет пару лет, и ты сможешь, прочитав его, точно знать, о чём и с кем говорила.
“Ты думаешь, что мне этого хочется?”
- Хм... Но если так будет продолжаться, то тебе и трёх листов хватит на пару лет. Ну, вот, что ты там писала, когда я пришел? Дай листок.
Потянулся, не вставая с кровати, за листком, что валялся на полу, уронил бокал Мэла и чертыхнулся. Хэлен хотела отобрать, но прикасаться к гостю не хотелось, и она отвернулась к окну.
- Ты знаешь, ты очень мало говоришь. Понятно, что людям с тобой неуютно. Для нормального разговора один из собеседников должен хоть иногда говорить что-то человеческое, а не твои междометия.
“Это не твоё дело”.
- Хм. Налей мне вина. Не люблю малиновое, но сойдет.
Она с мстительным наслаждением плеснула в немытый бокал Мэла. Деро недоверчиво взял, посмотрел на свет через тонкую стенку и осторожно отпил. Жуткая гримаса исказило лицо.
- К тебе мужчина приходил? Хотя, нет. Если бы приходил МУЖЧИНА, он бы не ушел, верно?
Хэлен сжала зубы.
- Ну, раз ушел, то туда ему и дорога – не слишком большая потеря, так? Или ты думаешь, он стоит слёз? Ты плакала?
Скатился с кровати и одним шагом подошёл. Она оказалась зажата на подоконнике, как в клетке. Попыталась отвернуться, но он развернул лицо за подбородок указательным пальцем. Вблизи он не казался уже таким молодым, как при первой встрече. Сколько же ему лет? 35? 40?
- Так плакала?
Она только покачала головой. Столько ночей было проведено в слезах, что сейчас, кажется, их совсем не осталось.
- Это правильно, – он привалился плечом к стене, выглянул на улицу, где в небе плавал кровавый диск луны,- Видишь, какая она сегодня красная? В такие ночи люди выбрасываются из окон от тоски и отчаяния. Она зовёт безумцев к себе. Ты никогда не хотела вот так, уйти?
“Нет”.
- Твоё самое любимое слово, – он отошел и долил в её бокал. – Ты тоскуешь по тому, что потеряла?
Написать это единственное “да” не было сил. Она просто посмотрела на него и поняла, что всё-таки не стерпит, заплачет.
- Пей, – лицо в красноватом свете луны стало жестоким и холодным. – Послушай, твои руки и всё остальное болит? Ты чувствуешь что-нибудь необычное?
“Бессонница”.
- Потому, что боишься? Или что-то другое?
“Я привыкла спать одна”.
- А как же тот, что приходил к тебе?
“Он не спал со мной”.
- В каком смысле?
И в чёрных глазах плавают красноватые блики от вина.
“Он никогда здесь не ночевал. Всегда уходил”.
- Так он СПАЛ с тобой и никогда не спал с тобой? – глаза округлились, и верхняя губа кривовато поползла вверх. – Ты серьезно?
Она лишь кивнула.
- Ну, тогда и вообще горевать не из-за чего. Это жестоко, конечно, по отношению к такой... Хм... Тонкой натуре, которая Скрябина слушает, но ты пойми – он тебя как правую использовал!
Хэлен непонимающе нахмурилась.
- Чёрт! Ты не поняла?
“Нет”.
- Ну, это гораздо приятней, чем просто в душе по***ть. Если бы было что-то серьёзное, он не уходил бы.
Она залпом допила вино. Вот, значит, как.
