- Попробуй, – и усмехнулся, взъерошив волосы на затылке.
Она отвернулась к окну и произнесла:
*Тебе бывает страшно?
- Уже нет, – пробормотал насмешливо.
Хэлен вскочила от неожиданности. Он рассмеялся, довольный, и бросил в неё подушкой.
- Если ты боишься спать рядом со мной, спи на подоконнике.
*Спи на подоконнике сам. Это моя квартира.
- Это твоя ЧТО? Я бы назвал это место... Хм... Даже слова такого сразу не могу подобрать. Это больше похоже на сейф. Очень компактный сейф. Только замки в нем не работают. Я подвинусь, и можешь спать. Никто сегодня уже не придёт.
Хэлен присела обратно, положила подушку на место и, опасливо косясь на Деро, прилегла, стараясь к нему не прикасаться.
*Почему же ты не уходишь? – она и не заметила, что произнесла это вслух.
- Ты рехнёшься, если не будешь спать. Ещё рванёшься из окна... Ты мне живая нужна. Так что спи. Я побуду здесь до утра. – Мужчина осторожно отвел серебряные пряди волос подальше от себя, словно те могли ужалить его.
*Можно еще вопрос? – Хэлен перевернулась лицом к Деро
и пытливо прищурилась.
- Валяй, – он ответил равнодушным взглядом.
*Когда он напал, было не полнолуние.
- Это не вопрос. Хэлен, оборотни нападают на людей не только в волчьей шкуре. Чем ближе полнолуние, тем опасней они становятся. В ночь Полной Луны они перекидываются в свою звериную сущность, но убивать хотят всегда.
*А я?.. Тоже перекинусь в полнолуние? – только сейчас до неё дошло, чем может всё окончиться.
- Не знаю. Увидим, – он как-то смягчился лицом, усмешка стала не такой ядовитой, и в глазах появилось что-то вроде удивления.
*И... Ты убьешь меня, если вдруг?..
- А ты хотела бы? – он рассеянно потянул шнурок её толстовки.
*Мне всё равно, – горечь плавала поверх всего, как масляная плёнка, не пропуская внутрь ни надежду, ни облегчение. – Интересно, а мог бы он прийти в госпиталь?
Хэлен вспомнила ночи, проведенные в палате.
- Не мог. Я там был, – и голос его в этот момент был настолько спокоен, что страх, сопровождавший последние дни Хэлен настойчиво и неотступно, рассыпался в прах. – Спи. Хватит расспросов.
Девушка глубоко вздохнула и закрыла глаза. Она чувствовала легкий запах чужого человека, лежащего рядом без подушки и сна, и от этого ей становилось спокойно и не так страшно, как раньше, пока ничего не случилось.
Ночь послушно отступала прочь, забирая красную от крови луну.
====== All Deine Wunden ======
Проснуться после обеда, конечно, дело хорошее. Но если просыпаешься так мучительно медленно, сбивая с себя одеяло, пытаясь сообразить, который час и зачем вообще вставать… Голова, тяжёлая, болезненно пульсирует. Надо встать…
Хэлен села, не открывая глаза, спустила ноги на пол. Послышался жалобный звон — уронила ногой бокал. Разбила… Остался один. Последний. И захотелось схватить его и швырнуть о стену! Чтобы брызги в разные стороны и ничего больше не осталось, о чём можно жалеть. Что можно беречь.
*Да пропади оно всё!
Острые хрустальные осколки разлетелись и мелкой дробью осыпались на пол. Вот теперь всё!
Откопала в куче наглаженного белья плеер, влепила в него новый диск Скрябина и пошла в магазин. Есть-то надо всё-таки. Пока спускалась по лестнице, поняла, что эта музыка на неё нагоняет ещё большее раздражение и выключила. На улице было пасмурно и туманно. Лужи свинцово темнели на мостовой.
Ну и чем занимать день? Как его прожить?
Два хот-дога и банка Колы. О пище можно не беспокоиться.
Темнело быстро и ноги сами несли подальше от дома, от тоски. Район надвигался самый бедный. Машины на улицах страшненькие и потрёпанные, люди покуривают травку, улыбаются. Огни поярче, тени погуще. Музыка погромче…
Небольшой скверик загажен просто умопомрачительно. Толпа покачивается в ритм. Девушек почти столько же, сколько и парней. Кто-то танцует, кто-то просто смотрит.
Хэлен невероятно хотелось подойти и посмотреть. Окунуться в их беззаботность, вплести тело в ритм. Пусть она танцевала совсем другое, пусть музыка была незнакома и даже немного пугала. Натянула капюшон, подошла. Девушка и парень в центре, тесно прижавшись друг к другу, танцевали. О технике не шло и речи, но страсти было столько, что Хэлен было неудобно на них смотреть. Как будто подглядывала за чем-то сугубо интимным. Они улыбались.
Кто-то тронул её за рукав, она испуганно обернулась, не понимая, почему стыдится. Высокий чернокожий парень нагловато и белозубо улыбался.
— Нравится трек, симпатяга? Хочешь со мной костями потрясти?
Как же сказать? Полезла в карман за блокнотом, нацарапала в нем торопливо:
*Прости, я не умею.
— Хах, так ты не слышишь?
*Я слышу. Но говорить не могу.
— А танцевать-то умеешь?
*Под ЭТО — нет.
— ЭТО… Да ты чё? Мировой же трек!
*Мне нравится. Я не умею танцевать под такую музыку.
— Старуха, да ты чё? Как можно не уметь танцевать под какую-то конкретную музыку? Или умеешь, или нет. Так как? Попробуем? Я же вижу, что тебе и самой не терпится!
*Нет. Но спасибо. Меня давно не звали танцевать.
— Ну, бывай, — и повернулся всем гибким телом, выбирая кого-то другого.
