— Понятия не имею, но я уверен, что Дэниел так же разрушителен, как бешеный кенгуру в китайском магазине, — ответил Дев, и Люциан спросил себя, не был ли его брат слегка пьян. — Я знаю, ты уже собрался сделать это. Когда?
Люциан поерзал на сиденье.
— Воскресенье. Когда тебя не будет.
— Идеально. — Дев помолчал. — Это все на тебе. Если из-за него будут проблемы…
— Я знаю. И улажу это. — Люциан опустил руку на подлокотник кресла. — Кстати, о проблемах. Есть новости от полиции?
— Я поговорил недавно с Троем. Уверен, его отстранят от расследования из-за нашей дружбы, — объяснил Дев, покачивая жидкость в своем бокале. — Глава отдела со мной еще не говорил.
— Его блокируют адвокаты?
Призрак улыбки коснулся губ Дева.
— Конечно. Я не беспокоюсь.
Люциан нахмурился.
— Мне казалось, что раньше ты беспокоился.
Дев поднял взгляд на Люциана.
— Это было раньше.
— Ты не беспокоишься, что факт расследования смерти попадет в СМИ? — Люциан посмотрел недоверчиво. Все, о чем когда-либо переживал брат, это как люди будут думать о семье. — Я просто жду, когда глава отдела выступит с публичным заявлением. Такого рода вещь может сделать ему карьеру.
Дев улыбнулся, улыбка была холодна как свежая могила.
— Или такого рода вещь может… оборвать его карьеру.
Принимая душ и готовясь к «несвиданию» с Люцианом и Гейбом, Джулия была на грани нервного срыва.
Вымыв волосы, а потом нанеся кондиционер, она укрепилась в чувстве, будто готовится к свиданию. Она даже побрилась, потому что… Она не хотела даже думать почему и пыталась размышлять о чем угодно другом, но не о том, к чему готовилась. Ее разум возвращался обратно к тому огрызку бумаги, что она нашла вчера. Кто мог написать это? Была ли записка предназначена Мадлен и если да, то как она туда попала?
Некоторые из этих книг были старыми… Им были десятки лет. Может быть, записку положили в них как закладку? Джулия не знала, но она положила клочок бумаги обратно на тумбочку, под стопку книг и журналов.
Девушка хотела спросить об этом Люциана, но они не виделись с тех пор, как он пригласил ее на ужин. Ни разу со вчерашнего утра, что было странно, поскольку обычно он выскакивал из-за каждого угла. Она даже не знала, дома ли он, если бы, наведавшись к Мадлен этим утром, не услышала, как тот читает ей.
Джулия струсила и метнулась прочь по коридору вместо того, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, как делают взрослые люди.
Когда она вернулась в комнату Мадлен как раз перед обедом, Люциан уже ушел. Откровенно говоря, если бы она не жила в одном доме с ним, то отменила бы ужин из одной лишь тревоги.
Но этот вариант не рассматривался.
Когда она сушила волосы и завивала длинные пряди в свободные локоны, в ней боролись совесть, здравый смысл и гормоны. Она как будто искала выход из ситуации, из которой его не было. Двадцать пять процентов в ней знали, что она не должна ввязываться во все это. Еще двадцать пять говорили, что выходить сегодня — большая ошибка, которая может привести к множеству других ошибок.
Оставшиеся пятьдесят процентов задавались вопросом, стоит ли ей надеть трусики? Она закатила глаза, глядя на свое отражение: конечно же она их наденет. Заканчивая наносить тушь, она решила не психовать больше и… и будь что будет. Таков был план. Она не собиралась нервничать ни секундой более.
— О боже, — прошептала она своему отражению. Самый паршивый план в истории, но другого не было. Одно радовало: она хотя бы раз в жизни смогла сделать смоки айз.
Оттолкнувшись от тумбочки, она теребила пояс халатика, глядя на душ, и никак не могла забыть о тени, которую видела. Ее голова уже почти не болела, но каждый раз, когда она принимала душ, то была слишком напугана, чтобы закрывать глаза.
А еще страшнее было держать их открытыми.
Дрожа, она открыла дверь ванной и остановилась, как только взгляд ее упал на кровать. В центре покоилась большая коробка с черным бантом.
— Что за?..
Тут точно не было коробки, когда она уходила в ванную. Прищурившись, она взглянула на двери. Все они были закрыты, и она запирала их на замок. Джулия знала, что сделала это, потому что после того, как дверь открылась посреди ночи, она проверяла их дважды.
Медленно подойдя к коробке, девушка осторожно подняла ее и спихнула ближе к краю кровати. Джулия закинула волосы слева за спину, затем глубоко вздохнула, подцепив снизу шелковистый бант, и начала развязывать узел.
Лента упала набок.
Джулия взялась за края крышки и подняла, отклонившись, словно ожидая увидеть кобру.
Кобры не было.
Просто тонны черной упаковочной бумаги.
Она сгребла тонкую бумагу в сторону и задохнулась, увидев, что внутри. Точно не кобра, но нечто настолько же опасное.
