– Так вот как вы с ним познакомились… – сказала я.
– Да, хотя это довольно странный способ подружиться. Джозеф постоянно оставался на связи и узнавал, как я. А после того, как нашел работу в отеле, узнал о еще одной свободной вакансии и замолвил за меня словечко.
Я опять умолкла, переваривая все, что он мне сказал.
Повар Майк веселил клиентов по ту сторону стойки, показывая им голову только что разделанного тунца. Я сделала вид, что рассеянно за ним наблюдаю, но помимо своей воли после всех этих слов о том, что они вместе выросли, задумалась…
– Да, Майк тоже знает, – тихо произнес Дэниэл, прочтя вопрос на моем лице, – и не делает из этой истории ничего особенного. Но хотя очень многие меня понимают, немало и таких, кто относится к ней совсем иначе. Есть такие, кто говорит за моей спиной всякие гадости, обзывает слабаком и все такое прочее. Некоторые школьные друзья отдалились от меня только потому, что и сами едва держатся на плаву, и если они попытаются помочь кому-то еще, тут же пойдут ко дну. Еще есть энтузиасты, в восторге наблюдающие за скандалом, но только со стороны.
– Типа ребят, которых мы встретили, когда играли в «Клуэдо»? – спросила я.
– Совершенно верно. – Он улыбнулся натянутой, невеселой улыбкой. – Та история просто… всегда рядом со мной, так или иначе. Я прошел через все до единого чувства – вину, отрицание, сожаление, стыд. Чаще всего мне попросту хочется забыть, что в моей жизни когда-то было что-то подобное, и, черт возьми, двинуться дальше. Но мне постоянно об этом напоминают. Порой меня чересчур стремится опекать мама, опасаясь, что такое может повториться, и тогда мне приходится иметь дело с ней. Я знаю, что именно ей причинил больше всех боли, знаю, что она старается изо всех сил, но тем самым делает только хуже. У меня даже нет возможности запереть дверь комнаты на ключ, потому как она тут же ее выломает из страха, что я попытаюсь сделать это еще раз. В последнее время она немного успокоилась, но порой все же сходит с ума, если не может сию же минуту связаться со мной.
Судя по всему, примерно так же вела себя со мной бабушка. Это у нас, надо полагать, общее.
Он сел обратно на стул, сложил на груди руки и вздохнул:
– Похоже, я вывалил на тебя целый ворох сведений.
– Да, это было неожиданно.
На самом деле очень даже неожиданно, но я этого не сказала, не желая ставить его в неловкое положение только потому, что он мне все рассказал.
– Думаю… – начал он, замялся и предпринял еще одну попытку. – Думаю, я просто решил выложить все начистоту. Тебе это неприятно?
– Нет, – прозвучал мой решительный протест, – прости, но я потрясена. Пытаюсь переварить услышанное. Но при этом рада, что ты обо всем мне рассказал.
Звучало, пожалуй, неправильно?
– То есть не то чтобы рада…
О боже. Я выгляжу идиоткой. Ну почему все так непросто?
– Я понимаю… – ответил он, – и лишь хочу сказать… Не думай, будто я все время борюсь или что-то в этом роде. Попросту делаю все возможное, чтобы больше не соскользнуть в ту черную дыру, и сегодня, по правде говоря, нахожусь в состоянии гораздо лучшем, чем два года назад. В тысячу раз лучшем. Так что тебе не надо нянчиться с моими чувствами. – Он почесал затылок. Дернул себя за ухо. Тяжело вздохнул. – Я… не умею обо всем этом хорошо говорить. Не знаю… Думаю, больше всего я сейчас боюсь, что ты станешь смотреть на меня как-то иначе и видеть вместо меня только депрессию. Трудно поддерживать отношения с человеком, который тащит за собой такой мрачный багаж.
Я беспечно фыркнула, но какая-то частичка моего естества задалась вопросом, удастся ли и правда их поддерживать. Это была ужасная мысль. Почему я вообще об этом подумала?
– Уж поверь мне. Я это знаю по собственному опыту. И просто пытаюсь тебя защитить. И чем больше к тебе привязываюсь, тем мне будет больнее, если ты решишь, что не в состоянии со мной справиться.
Я повернула голову и посмотрела на него:
– Зачем ты мне это говоришь?
– Предлагаю выход из трудной ситуации. Если положение дел тебя пугает, если ты боишься не справиться, я пойму.
– Дэниэл…
Он поднял руку:
– Не надо сейчас ничего говорить. Перед тем как что-то решать, как минимум подумай о том, что я тебе сказал, ночку поспи и… утро вечера мудренее. Посмотри, что будешь думать об этом после выходных. Договорились?
Он посмотрел на меня, я подняла глаза и вгляделась в его лицо. Он говорил серьезно.
– Если решишь, что это не для тебя, и захочешь поставить точку, просто пришли сообщение, – сказал он, – так будет лучше. На работе мы будем поддерживать сугубо профессиональные отношения, так что об этом не беспокойся. Я не буду тебя напрягать.
