В ресторан вошла пара болтливых клиентов, плюхнувшихся на стулья рядом со мной и тем самым вторгшихся в наше личное пространство. Но это не имело никакого значения, потому что я не могла найти слов. Грудь болела, в горле застрял ком, грозивший вот-вот меня задушить. Он что, предлагал мне забить на наши отношения? Внешне выглядело именно так. Мне было больно, я не знала, что и думать, хотя я и понимала, что веду себя эгоистично, так как не мне сейчас пришлось рассказывать про попытку самоубийства.
Из ресторана мы вышли вместе молча и на автобусе поехали в центр на работу. Когда первоначальный шок прошел, мне захотелось его обнять. И прижать к себе. Прикоснуться к его руке. Сделать хоть что-то. Дать ему понять, что я благодарна за доверие ко мне, позволившее ему всем со мной поделиться, но не знала, как это сказать, особенно в общественном месте и в окружении незнакомых людей. Поэтому не сделала ровным счетом ничего. И ничего не сказала. Держала себя в узде, как ходячий, говорящий робот с холодным механическим сердцем. Всю дорогу в отель, а потом и во время смены старалась ни о чем таком не думать. Убеждала себя, что это ерунда. Притворно улыбалась, притворно кивала, притворно отработала ночь, как и подобает профессионалу. И только когда вернулась домой, мое механическое сердце дало сбой и развалилось на запчасти.
Причем я даже не могла сказать почему. Просто была потрясена и очень расстроилась. В моем представлении Дэниэл был сродни солнечному свету. Именно таким он показался мне в момент нашей первой встречи в ресторанчике. Но за внешним фасадом оказалось серое небо и дождь. От трезвого осознания того, что он так страдал и боролся, мое сердце разрывалось на мелкие кусочки снова и снова. Я плакала и плакала до тех пор, пока не выплакала все слезы.
Мне пришлось потерять маму.
Мне пришлось потерять бабушку.
Возможность потерять кого-то еще меня пугала.
Может, даже
От осознания всего этого я чувствовала себя так, будто меня сбили с ног и я упала, расплескав все свои эмоции. Теперь мне предстояло самое трудное – поднять все эти фрагменты, рассортировать и вернуть на прежнее место.
Уснуть в то утро я не смогла. В смысле, по-настоящему. И вряд ли смогла бы сказать, что же, собственно, стало причиной этой бессонницы – то ли я так расстроилась от откровений Дэниэла, то ли усугубились мои привычные проблемы со сном. А может, и то и другое. Наконец около полудня мне волей-неволей пришлось сесть в постели – к этому меня побудил громкий стук, донесшийся из-за двери спальни. Ориентируясь по звуку, я вышла из комнаты и увидела в коридоре второго этажа дедушку Хьюго, который в этот момент вытаскивал из шкафа старый чемодан.
– Ты чего? – зевая, спросила я.
Он оперся на свою палку для ходьбы и улыбнулся:
– Прости, не хотел тебя разбудить.
– Ерунда, я все равно почти не спала. Зачем тебе понадобилась эта рухлядь?
– Собираюсь смотаться в Каньон Якима Ривер. Сестра Кэсса купила неподалеку от Элленсбурга лачугу и попросила меня половить нахлыстом рыбу.
– Чего? – удивленно спросила я. – Половить рыбу нахлыстом?
– Ну да, радужную форель. Ты не видела мою удочку? Ту, что поменьше?
– На чердаке. Я сейчас ее принесу. Когда и на сколько ты уезжаешь?
– На две недели.
– Тебя не будет две недели?
– Собираюсь на две. Если не будет клевать, вернусь раньше. Уезжаю через два часа.
– Что? – Мне показалось, что я не расслышала.
– Я узнал об этом в самую последнюю минуту.
Дедушка почесал затылок, будто смущался, как делал частенько, когда я была младше, а он не знал, как вести себя со мной, совершенно незнакомым ему человеком, который приехал жить в его доме.
– Кэсс, правда, сказал мне еще несколько дней назад, в то утро, когда наведался в теплицу. Я ответил отказом. Ты только-только начала работать, и мне казалось, что уехать означает бросить тебя. Но ты, похоже, прекрасно втянулась в рабочий график, поэтому утром я проснулся и подумал: и какого черта мне здесь сидеть?
– Ты уезжаешь? – повторила я, все еще не в состоянии до конца стряхнуть с себя сон.
– Если не хочешь, я могу позвонить и отказаться. Это не…
– Да нет, ты не думай, со мной все будет в порядке. Конечно же езжай.
– Ты уверена? Элеанор всегда помогала мне принимать решения, – сказал он, и между его бровей залегла складка. – А сейчас в моей жизни сплошная кутерьма.
– Конечно, уверена. Ты в моем возрасте уже пошел служить в Береговую охрану. Думаю, несколько дней я вполне смогу справиться сама.
Наверное. Мне еще никогда не приходилось оставаться одной так надолго. Когда он уезжал куда-нибудь с Кэссом, рядом со мной всегда оставалась бабушка, а когда она отправлялась проведать родных на север, приглядывал уже он.
