Мама дошла до входной двери и закрыла ее. Агнесс заметила это, и атмосфера в магазине вдруг сгустилась — возникло напряжение, как перед дракой в школе. Девушка-Эльф подала знак сообщницам: «пора уходить».
— Дверь закрыта! — Голос у девушки-эльфа был бесстыдный.
— Я знаю. Я только что закрыла ее.
— Ну, значит, вы можете открыть ее, правильно?
— Могла бы, но… — мама позвякивала ключами, — у меня проблема. Одна воровка только что положила пару очень ценных австралийских опаловых сережек себе в сумочку. По-моему, очевидно, что я должна защитить свои ценности. А воровка хочет сбежать с ними. Получается патовая ситуация. А что бы вы сделали на моем месте?
Прыщавая и Треска уже готовы были заплакать.
— Я скажу вам, чего бы я не стала делать, — голос девушки-эльфа звучал угрожающе, — если бы я была жалким продавцом-консультантом, я бы не стала так походя бросаться жалкими обвинениями.
— Что ж, значит вы легко сможете доказать «жалкость» моих обвинений, показав, что у вас в сумочке. Только вообразите, как глупо будет выглядет жалкий продавец-консультант, когда увидит, что в вашей сумочке нет опаловых сережек.
На секунду я подумал, что девушка-эльф как-то умудрилась вернуть серьги на место — и эта мысль привела меня в ужас.
— Я не позволю ни вам ни кому бы то ни было рыться в моей сумочке.
Она была крутая, эта эльфийка. Бой продолжался.
— Ваши родители знают, что вы воровки? — Мама повернулась к Прыщавой и Треске. — Как они отреагируют, если им позвонят из полиции?
Прыщавая и Треска прямо пахли чувствоми вины.
— Мы заплатим. — Девушка-эльф совершила первую ошибку.
— Заплатите за что? — На лице у мамы появилась какая-то жуткая улыбка.
— Вы не можете предъявить нам обвинение, если мы еще не покинули магазин. У моего отца есть отличный адвокат.
— Правда? И у меня есть, — весело ответила мама, — у меня есть два свидетеля, которые видели, как вы пытаетесь уйти.
Девушка-эльф так уверенно подошла к маме, что я думал, она ее сейчас ударит.
— ДАЙ МНЕ КЛЮЧ, ИЛИ ПОЖАЛЕЕШЬ!
— Ты разве еще не поняла? (я и понятия не имел, что моя мама настолько крута) Я тебя не боюсь. Ни капельки.
— Пожалуйста, — в глазах у Прыщавой заблестели слезы, — пожалуйста, я…
— В таком случае, — рявкнула девушка-эльф, — я сейчас просто возьму одну из твоих дерьмовых статуэток и выбью эту…
Мама кинвлуа мне, Давай!
Вспышка заставила всех трех девушек подпрыгнуть.
Паларойд выплюнул фото. Я помахал снимком, чтобы дать ему высохнуть. Потом сделал еще один снимок, на всякий случай.
— Что он, черт возьми, делает? — Голос девушки-эльфа дрогнул.
— На следующей неделе, — сказала мама, — я объеду каждую школу в городе, со мной будет полицейский и эти фотографии. Я начну с Челтенгэмского колледжа для девочек. — Треска испустила стон отчаяния. — Дирекотра в школах для девочек всегда такие сговорчивые. Они скорее согласятся исключить пару паршивых овец, чем допустить, чтобы история попала в газеты и запятнала репутацию школы. И знаете что? Я их в этом не виню.
— Офелия, — голос Прыщавой был похож на мурчание котенка, — давай просто…
— «Офелия»! — Мама наслаждалась моментом. — Какое редкое имя. Я не думаю, что в этом городе так уж много Офелий.
У Эльфа-Офелии не было выбора.
Мама позвенела ключами.
— Так, быстро вывернули свои сумочки и карманы наизнанку. Я хочу, чтоб вы сказали мне свои имена, адреса и номера телефонов. Да, у вас будут проблемы. Да, я сообщу обо всем в вашу школу. Но я не буду вызывать полицию.
Все три девушки смотрели в пол.
— Ну, что вы решили?
Никто не сдвинулся с места.
— Как хотите. Агнесс, будь добра, позвони офицеру Мортону. Скажи, пусть освободит место в камере для трех магазинных воров.
Прыщавая положила Тибетский амулет на кассу, и слезы рекой потели по ее прыщавым щекам, проделывая две неровные борозды в толстых слоях макияжа.
— Я никогда раньше этого не делала, клянусь…
— Надо уметь выбирать друзей. — Мама посмотрела на Треску.
Рука Трески дрожала, пока она выкладывала на кассу датское пресс-папье.
Мама повернулась к главной.
— Скажи, это ведь у Шекспира была героиня, Офелия, верно? Это она сошла с ума в конце?
— Вот это да! — мы с мамой бежали по пассажу в супермаркете, чтобы успеть в кино на «Огненные колесницы». — Ты их просто по стене размазала!
— Круто, а? — Мамины туфли звонко щелкали по мрамору: тик-так, тик-так, тик-так. — Я достаточно в своей жизни повидала, и уж как-нибудь смогу поставить на место трех испорченных дурочек. (голос мамы звенел от восторга, она была счастлива). Как хорошо, что ты засек их, Джейсон. Прямо орлиный глаз. Если бы я была шерифом, я бы выписала тебе вознаграждение.
— Попкорн и 7up, пожалуйста.
— Ох, ну это-то, я думаю, мне по силам.
