Но песню болью напои живою,
Чтоб целый мир услышал мой упрек.
И если горы, реки и долины
Исполнены любви и пониманья,
О звери, птицы, камни и волна!
Услышьте мой рассказ как стон единый.
Излечит ваши раны и страданья
Святая боль, что в нем заключена.
Кто, счастья невозвратного лишая,
Обрек меня на горькие терзанья,
Кто обманул былые упованья,
Все радости печалью омрачая?
Томлюсь я, веру прежнюю теряя,
Суровый век свой проводя в страданьях,
Отринув светлой юности дерзанья
И тщетно к милосердию взывая.
Я ране жил, не опасаясь зла,
Но с плачем человек в сей мир пришел
И век с рыданьем будет неразлучен.
Ко мне судьба безжалостной была,
Взамен любви я горести обрел,
И тяжек мне мой жребий злополучный.
Как вспомнится минувших дней услада,
То зрю воображением своим
Снег, перлы, злато, розу рядом с ним…
И кажется, рукой касаюсь клада.
Но сон прошел, и наяву — преграда:
Вы далеко — тот путь неодолим;
И я страшусь, предчувствием тесним:
Уйдет мечта — последняя отрада.
Уже сокрылась в сутолоке дней
Та наша встреча — случая веленье…
Я верил Вам, сомненья прочь гоня.
Но вот теперь печали все сильней:
Бессилен ум, и Ваше отдаленье
Томит непостижимостью меня!
Любовь, ошибки и враждебный рок —
Все на меня обрушилось жестоко.
Но даже без ошибок и без рока
Любить и не погибнуть я б не мог.
Все минуло. Но в сердце гнев залег
И боль о том, что ныне так далеко.
И понял я, состарившись до срока,
Что создан лишь для горя и тревог.
Я заблуждался, вечной полон смуты,
И мне судьба за глупые мечты
Преподала тяжелые уроки.
Любовь, любовь — дурман и ложь минуты!
О, как развеять скуку пустоты,
Как ненасытен Мести дух жестокий!
Несчастья, как ваш заговор жесток!
Вы каждый день вершите злодеянье.
Ужель до гроба мой удел — страданье?
Я так измучен, сократите срок!
Но если вас назначивший мне Рок
Убить во мне задумал в наказанье
Любви высокой смелое дерзанье, —
Сильней, чем вы, тех помыслов исток.
Я жажду успокоиться в могиле,
Забыть любви отвергнутой борьбу.
И если бы вы пытку прекратили,
Вдвойне б могли обрадовать судьбу:
Тем, что, убив меня, вы победили,
И тем, что, побежденный, я — в гробу.
Душевная беседа с давних пор
Рождает дружбы чистое свеченье,
А то и страсти пылкое влеченье,
Кто бы ни вел сердечный разговор.
А если вас поранит лживый взор,
Амур-спаситель сгладит огорченье:
Чарует вас обманное реченье,
Как тонкой шали ласковый узор.
И это все — не домыслы пустые,
Дарованные легкой суетой,
Чтобы украсить строки завитые.
Нет, сущность открывается порой,
Когда постигнешь истины простые.
Так опыт научил меня живой!
Семь лет Иаков пас овец Лавана,743
Но не ему служил — его Рахили,
О чьей красе кругом ему твердили,
Чей образ он лелеял постоянно.
И хоть бедняк трудился неустанно
И лишь минуты встреч отрадой были,
Ему Лаван — так пишут в древней были —
Дал в жены Лию, став на путь обмана.
Но, верен лишь пастушке той прекрасной,
Ее отцу сказал пастух несчастный:
— Я прослужу еще семь лет сполна,
Твое всю жизнь готов пасти я стадо,
Но не одной, а многих жизней надо
Для той любви, что вечности равна.
О яблоня, блеск твоего плода —
Багрянец крови в белизне молочной —
Воссоздает в природе образ точный
Девичьих щек, горящих от стыда;
И пусть тебя не сокрушит вражда
Жестокой бури, гнущей ствол непрочный,
Пусть этот плод, искрящийся и сочный,
Не сгубят ни жара, ни холода,
Чтоб вечно душу грел твой кров зеленый
И восхищалось сердце, сколь чудесен
Твоих румяных яблок аромат…
Мне не сложить тебя достойных песен,
Я одного хочу — под тихой кроной
Забыть, в мечтах о прошлом, боль утрат.
Была такая на душе отрада,
Что я забылся и, отбросив страх,
Погряз в запретной страсти, в дерзких снах
И сам себя обрек мученьям ада.
Черты иного, памятного взгляда
Мне удалось прочесть в ее глазах,
И под напором чувств разбилась в прах
Рассудка ненадежная преграда.
Был мачехой загублен Ипполит744 —
Коварной Федрой, что в чаду порока
И вожделенья потеряла стыд.
За смерть его безвинную мне мстит
Теперь Амур, и до того жестоко,
Что сам своей жестокостью убит.
Хрустальный лик Дианы серебристой
В ночи над дольным миром воцарился.
Как в зеркале прозрачном, отразился
В нем ясный Феб в венце своем огнистом.745
И в лунном свете, нежном и лучистом,
Мне образ Ваш пленительный явился,
Он добротой и радостью светился,
Дышал отрадой и любовью чистой.
И я благословил луны сиянье,
Восславил темень благодатной ночи,
Что Вашей лаской дух мой укрепили.
Ведь днем от Вас не знал я состраданья,
Днем от меня Вы отвращали очи
И сердце горькой мукой мне томили.
Так бабочка, в восторге замирая,
На свет свечи летит в полночный час
И опаляет крылья каждый раз,
Пока не вспыхнет, заживо сгорая.
Аония, о прелесть неземная!
И я как эта бабочка подчас:
Летит в огонь твоих прекрасных глаз
Моя душа безумная, слепая!
Как высоко в мечтах я воспарил
И знаю, что погибну, без сомненья,
Самой судьбою обречен страдать.
Противиться Амуру нету сил,
Но для меня блаженные мученья
Великой славе гения под стать.
Как смерть в глаза видавший мореход,
Добравшись вплавь до берега чужого, —
Пускай "забыть о море" дал он слово,
