Рэй посмотрела свой бокал на просвет:
- Нет на дне никакого сахара! Эй, шуты гороховые, при чем здесь "сахар на дне"?
- Потом расскажу, когда детство кончится, - пообещал я ей. - Это чертово детство, дорогие товарищи, никак не желает кончаться...
И вдруг она встала. Словно невидимая рука потянула ее вверх. Словно сила тяжести исчезла, и девочка полетела, оттолкнувшись от стула, и лицо ее вспыхнуло, осветилось изнутри, и я подумал: неужели из-за моих случайных слов? - и пустота подкатила к горлу: неужели мне удалось наконец сказать что-то по-настоящему значительное?.. Оказалось - нет. Просто отъехала вторая дверь, ведущая вглубь бункера. На пороге возникла инвалидная пневмоколяска, в которой помещался некто. Ага, подумал я, сразу поняв, кто он, этот новый гость. Ну, вот и всё, подумал я. Всё! А может, я сказал это вслух? А может даже пропел, пользуясь присутствием публики?
К спинке пневмоколяски была прикреплена стойка с несколькими банками, от которых тянулись к пациенту тонкие гибкие трубки. В банках колыхались разноцветные жидкости. Гость снял с себя ошейник-впрыскиватель, поднялся и сделал шаг, оказавшись по сию сторону двери. Это движение и этот шаг дались ему с исключительным трудом.
- Да что же вы делаете? - дико закричал Скребутан. - Кто вам позволил из лазарета выходить?
- Боюсь, у нас очень мало времени, - прошелестел человек остатками губ.
Легендарный Покойник был жив, определенно жив, однако выглядел он ужасно. Нет, ужасно - не то слово. Биопластырь не мог скрыть увечий. Я содрогнулся, хотя мне всякого довелось повидать.
- Мы и так к вам шли! - опять закричал Скребутан. - Пять минут не подождать?
Гость беззвучно повалился набок. Он повалился точно на кресло, в котором спал бородач, и не избежать бы кому-то из них легких повреждений, если бы я не сиганул прямо через стол. Рефлексы. Разлетелись пластиковые тарелки, грохнули о плитку опрокинутые стулья.
Проснувшийся бородач вскочил, бешено озираясь:
- Об мои ноги, да? Растопырился я тут, простите ради Бога...
Я поймал бессильное тело и спросил:
- Они вас что, Вася, пытали?
Зачем спрашивал, если и так знал? Покойник молчал, прикрыв глаза. Я оглядел публику и приветливо поинтересовался:
- Ну? Так они его пытали?
- Они - это которые? - сварливо осведомился Скребутан.
Темная, концентрированная ярость проникла в мою кровеносную систему, смешавшись с "бухтой Цуруга". Небезопасное сочетание, очень скверно действует на гладкую мускулатуру, покрывающую стенки сосудов. Интоксикация.
- Перестаньте, Максим, какие там у них пытки, - прошептал раненый, словно почувствовал. - Успокойтесь, Максим. Вертолет горел... потом падение в бухту... это да. А пытки... Вы, главное, не волнуйтесь, со мной все в порядке. - Он приподнял голову и посмотрел на Рэй. - Инна, ты тоже здесь? Здравствуй, Инна.
- Познакомься с нашим программистом, - зачем-то сказал мне Стас, указывая на бородача.
Тот пятился к двери и бормотал, потерянно бормотал:
- Растопырился я тут... Растопырился...
Несмотря на изрядный рост, Покойник был ненормально легким - как тряпочная кукла. Покойник был в моих руках маленьким и ненастоящим. Словно выжали человека, гигантскими челюстями пожевали. Рабочий комбинезон с надписью "АХЧ", распоротый почти во всю длину, был ему не по размеру висел складками, мешок мешком, - очевидно, костюм был взят напрокат у кого-то из настоящих мужчин.
- Да положи ты его в кресло! - вышла Рэй из ступора.
Она обогнула стол и медленно встала передо мной на колени...
Передо мной? Что-то дрогнуло в моей груди. Но опять оказалось - не так, все не так! Вовсе не мне предназначалось это проявление чувств: девушка поймала изломанную, безвольно висящую руку и поцеловала ее.
- Ну что ты, - мучительно дернулся Василий.
Тогда Рэй, ни секунды не раздумывая, коснулась губами его страшной, босой, изувеченной ступни.
ГЛАВА ПЯТАЯ
