— В том то и дело. Говорят, Аншанский демон лично прискакал с пятью тысячами в золотых доспехах и погром там устроил. Сказал, что всех, кто его жену украл, найдет ина мелкие кусочки порежет, а тем, кто поможет, три таланта золота даст и дворец в Сузах. И потом каждому по золотому дарику выдал, чтобы старались, значит. А десятерых на прощание к дверям гвоздями прибил и собственными кишками задушил. Ну, опять же, чтобы остальные старались.
— Да врут все.
— Да клянусь сиськами Иштар! Я сам с кабаке видел, как пропивали золото, что у убитого бродяги отобрали. Откуда в Лаббанате персидские дарики? Я сам их в том кабаке впервые в жизни увидел.
— Да небось сикли серебряные раздавал, а не дарики, — усомнился второй.
— Да сикли вообще горстями сыпал, говорят. Просто мешок раскрыл, и как крестьянин ячмень при посеве… от души… — голос был мечтательным.
— Да что там за баба такая, что за нее три таланта золотом дают? — опять удивился второй. — У нее дыра поперек, что ли?
— Сестра самого царя, говорят. Тут за честь свою люди платят.
— Тогда понятно. С жиру бесятся. Мне бы тот дарик, хоть один.
— А еще сказали, что убьют всех, кто жену его крал, их родню, и всех знакомых той родни до третьего колена. Чуть ли не водоноса, кто к ним в дом воду принесет, лично зарезать обещал.
— И впрямь демон. Это ж надо, водоноса прирезать! Водонос-то ему что сделал?
— Господа отважные стражники, — царапнула дверь Ясмин.
— Тебе чего там, по роже съездить? — раздалось из-за двери. — А ну сиди тихо.
— Я боюсь вас огорчить, господа отважные стражники, но жена Аншанского демона и сестра персидского царя- это я и есть. И если так, то вы и ваши семьи в большой опасности. Если там кого-то на кишках повесили, то с мужем тысячник Шума был, а он просто людоед. Я его сама, если честно, побаиваюсь.
— Точно, Шума там был, называли это имя! Это он тех бедолаг кишками душил! Конец нам! — раздался за дверью сдавленный голос.
— У меня муж довольно суровый, но по сравнению с братом, он просто сама доброта. Мне так жаль вас, господа стражники! А у вас детки есть маленькие? Вы с детками успеете в Египет сбежать? — участливо спросила Ясмин.
— Почему в Египет? — пискнул голос за дверью.
— Потому что туда брат армию не поведет, далеко и дорого. Хотя нет. Он фараону Шабатаке напишет и за каждого награду объявит. По таланту золотом за голову. Думаю, фараон расстарается за такие-то деньги. Я думаю, вам в Карфаген надо, или в Мавританию, мы с тамошними царями не знакомы пока.
За дверью раздался сдавленный стон. Судя по звукам, кто-то из стражников прямо сейчас головой в эту самую дверь и бился.
— Господа стражники! Я тут придумала, как вам в живых остаться!
— Ну и как? — раздался за дверью убитый голос.
— Не могли бы вы зайти ко мне в камеру, и поговорить со мной тут? Вы же не боитесь слабую женщину?
— Она сбежать хочет, не говори с ней! Персы то ли придут, то ли нет, а за этот разговор нас обоих на кол посадят. Не слушай эту змею.
Стражники замолкли, а Ясмин чуть не расплакалась от бессилия. Прием «свинцовые уши» дал сбой.
— Повелитель, войско собрано. Все, конечно, могло быть намного лучше, но будем выкручиваться. Маловато осадных башен и таранов, но, думаю, будем подвозить их по готовности. Конницу не всю восстановили, еще бы год. Ну уж как есть, — докладывал Хумбан-Ундаш, которому до смерти надоело быть сатрапом и он плавно переместился в главнокомандующие. Фактически, как и в любой античной армии, командовал, конечно, лично царь, но вопросы вооружения, питания и размещения солдат лежали на высшем командовании. А царь?… Ну что царь? В красивых доспехах перед воинами проскакать, речь толкнуть, в решающую атаку отряд личной охраны повести — это да, царь. Но война, да еще и связанная с переходом огромных масс пехоты, это та еще головная боль. Сандалии, зерно, котлы, стрелы, походные кузницы, палатки, ручные мельницы, запчасти для ремонта тех же щитов. Номенклатура была просто сумасшедшей. А потому хороший полководец- это прежде всего снабженец, и никак иначе.
К счастью, у великого царя был руководитель его секретариата, который, скупо улыбаясь, допросил несколько десятков командиров различного звена, и составил списки запасов, которые должны быть у сотников, тысячников и далее по списку. И эти самые списки сейчас изучали отцы-командиры, благо грамоту пришлось выучить всем, включая царя. Сам личный секретарь стоял рядом, почтительно опустив блестящий череп вниз. Он только что получил за эту работу второй ранг, и представлял, как сегодня придет домой и расскажет об этом вечно недовольной жене. Диалог был предельно содержательным.
— Да ты с ума сошел?
— Да нет, Камбис, помнишь, под Адамдуном?…
— А, ну да, тогда нормально.
— Сто пар запасных сандалий на тысячу? Спятил?
— Если камни, то еще и не хватит.
— Да, вот демоны.
— Стрел маловато. А нет, у тысячника резерв будет.
