— Так у тебя там, дома — баба, поди? — сообразил я. — Ну точно. А то я удивляюсь, чего это ты так мало погостил.
— Как мужику без бабы! — отозвался Мэйтата. — А хорошая баба — она внимания требует. От тебя не получит — другого найдёт, дело-то нехитрое. Вот пока такие, как ты, с гитарами бегают, бабы ваши налево смотрят.
Я подумал про Сандру. Так и не видел её с тех пор, как Вивьен суд сломала. Работает, небось. Или дома сидит. Но уж завтра-то должна объявиться. Как-никак, менеджер, сама подписалась, я даже не настаивал.
— Трахай баб, Мёрдок. — Мэйтата стиснул мне руку, как тисками. — Постоянно трахай баб. И бухай. Как можно больше.
— Стараюсь, Мэйтата.
— Херово стараешься. Да и городок у вас тухлый. Ты давай, как-нибудь соберись — и ко мне в гости приезжай. Адрес я тебе на столе в комнате кровью записал.
— П**дец, Мэйтата...
— Бабы у нас — ты охереешь, какие. Конструктор другой совсем, более продвинутый.
— Так у вас, поди, негритоски одни?
— Самые лучшие женщины, Мёрдок, родились в Кении, чтоб ты знал!
— Ну, загляну, как на экзотику потянет...
— Водка у нас, Мёрдок, такая, что тебя с одного запаха унесёт, как с героина.
— Да чё её нюхать-то? Её ж пить...
— А ещё покажу я тебе дорогу к монастырю. Тебе на него взглянуть будет любопытно.
— Женский монастырь?
— То не про е**ю разговор, Мёрдок. То про серьёзные материи. Знаешь, где я научился тому, что сделал с твоим домом? Однажды ты будешь готов узнать это. Но не сейчас. Сейчас ты ещё щенок...
— А у тебя какой психоделический возраст? — не выдержал я.
— Девяносто восемь.
— П**дишь? — вытаращил я глаза.
— П**дел бы — сказал бы, четыреста двенадцать. Во мне древний и мудрый дух живёт. Хороший, правильный дух. Не меняй ничего в доме, Мёрдок. Запах — херня. А вот за защиту — ты мне однажды спасибо скажешь.
— Я ж всё равно нихера не понимаю, Мэйтата, — погрустнел я. — Дух какой-то... Чё он мне тут сделает?
— Пока душа жива — ей всегда можно сделать плохо, Мёрдок. Но тот пидорский дух глупый. Он только и может, что резать тебе крылья, когда ты пытаешься взлететь. А ты научись ходить. Притворись, что не нуждаешься в крыльях. И тогда однажды он расслабится, и ты загонишь ему в жопу раскалённый рашпиль. Но я и так уже сказал тебе слишком много. Много такого, чего ты пока не в силах осознать. Однажды ты почувствуешь, что пора, и найдёшь меня снова. А до тех пор, Мёрдок... — Мэйтата сжал мне руку ещё крепче, так, что у меня аж чуть яички вовнутрь не втянулись от испуга. — До тех пор твой дом — твоя крепость. Трахай баб. И бухай. Постоянно.
И он ушёл в лучах заката, ни разу не обернувшись, прямой, несгибаемый, сильный и независимый Мэйтата. Мне пришлось немало пережить, прежде чем я понял, что он для меня сделал. Прежде чем до меня дошло, что за дух преследует меня всю мою жизнь, не оставив и после смерти.
А пока... Пока я предпочитал решать проблемы по мере их поступления. Вот, к примеру, репетиция. Как там мои бравые ребята, а?
— Е-**-нуться! — прошептал Рома, отойдя от оборотной стороны кулис.
— А я тебе чё говорил? — пожал я плечами. — Не ссы, юнга. Война — херня.
Даймонд, как и обещал, устроил празднество на арене, где происходили дуэли. Где я вшатал Дона и Иствуда. Здесь, разумеется, сделали некоторые преобразования. Например, поставили деревянную примитивную сцену посередине.
Мы тусовались в помещении, в котором предполагалось тусоваться «гладиаторам». По факту им никто никогда не пользовался, ибо приходили чисто порешать текущие тёрки. Но арену типа «колизей», видимо, пытались сделать аутентичной, так что закуток тоже нарисовали, и он долго ждал своего часа. Дождался. Вот они мы. Так и мы однажды дождёмся своего часа. Вот сейчас...
Рому колдо**ило явно. Иствуд переживал по-тихому. Вивьен, казалось, было вообще по-барабану. Я... Сложно сказать, какие я испытывал эмоции. Пожалуй, я слишком задолбался, чтобы позволить себе такую роскошь вообще. Но тоже подошёл к портьере, отодвинул чутка, окинул взглядом сегмент арены, доступный моему взору.
Н-да... Трибуны-то ломятся. И чем этот п**дюк их приманил? Неужто халявной хавкой и выпивкой? В принципе, чё бы и нет. Халяву люди всегда любили.
Мы вчера вечерком проверяли развешанные по городу в изобилии объявления. Про рок-группу «Благодарные мертвецы» было написано разве что между строк: Даймонд обещал «сюрприз».
Вообще, он знатное количество макулатуры расклеил. В том числе — свои рожи с обещанием спокойной жизни Линтону. А вот плакат Дона я нашёл только на двери «Вспышки справа». Дон был прост и незамысловат: «До 15 ноября каждая третья выпивка — бесплатно!»
Пятнадцатого — день выборов, завтра... Нет, Дон — мужик хороший, но в плане пиара — даже хуже меня. Хоть бы посоветовался с кем, что ли.
Я едва успел отскочить от портьеры, заметив несущуюся на меня Сандру.
— Ф-фух! — выдохнула она, оказавшись в нашем закуточке. — Ну, п**дец, Мёрдок.
— Пресс народу, да? — жалобно спросил Рома.
— Дон пришёл, — не обратила на него внимания Сандра.
— Б**дь, — вздохнул я.
— Да всё равно бы узнал.
— Так-то да, но я б с ним хоть по**здеть успел...
