- Вижу, здоровы и готовы к выполнению, - Попутный соизволил поручкаться с каждым из оперативников. Отдельно поздравил украинского капитана с прибытием, Спирину сообщил, что "без него как без рук работали". Ефрейтору Торчку было рекомендовано "все-таки научиться по-человечески бриться, поскольку Красная Армия выходит к границам Европы, а народец там нервный, будут потом всякие бредни о сибирских неандертальцах выдумывать". Товарищу Землякову указали на то, что времена партизанщины закончились и ношение трофейных пистолетиков есть "манерничанье недостойное звания советского офицера". Наконец, полковник представил личному составу старшего сержанта Мезину:
- ...Принято решение укрепить опергруппу. В связи с вновь открывшимися обстоятельствами. Товарищ Мезина - опытный оперативник, полагаю, сработаетесь. Задача старшего сержанта - на завершающем этапе уточнить у взятых пленных определенные технические детали вредоносной работы "Кукушки". Кроме Мезиной, вопросом никто не владеет, прошу это учитывать и авантюр не допускать. Товарищ старший сержант, встаньте в строй!
Катерина встала на левом фланге. Женька подумал, что она здорово изменилась. Понятно, волосы подлиннее и загар охренительный, но и еще что-то...
Попутный снял фуражку, утер отглаженным платком лоб:
- Да, жарко, товарищи. И будет еще жарче! О значении предстоящей операции напоминать не буду - все в курсе. Но напомню о том, что операция не последняя. Нам еще работать и работать. Из чего логически вытекает, что все вы обязаны остаться живыми и невредимыми. Вводить в оперативные мероприятия новых людей нам некогда. Прошу и требую учесть это обстоятельство. Всем ясно?
Опергруппа ответила "так точно!".
Полковник вздохнул:
- Мне бы вас на месте проконтролировать. Есть в рядах личного состава люди склонные к легкомыслию и позерству, не изжиты и иные недостатки и пережитки. Но у меня самолет "под парами", ждут в столице и еще много где. Порваться на части я не имею права. Так что разгружайте гостинцы и вперед! Мезина, покажите бойцам, что забрать...
Из "виллиса" выгрузили мешки с оружием и формой. Попутный еще переговорил с Коваленко и Поповым, подошел:
- Пора мне, товарищи. Где сувениры?
Женька вытащил из транспортного мешка "импортный" бронежилет. БэЖэ был новенький, со склада, но к немедленной эксплуатации годился ограниченно - металлические пряжки и наконечники ремней сняты в Отделе. Впрочем, основным керамическим бронеэлементам жилета Прыжок повредить не мог.
Полковник поскреб ногтем штамп на подкладке, потом, примерил-приложил "панцирь" к груди, задумчиво пошлепал губами:
- Да-с, нонсенс, однако. Ладно, разберемся. Упаковывай, Евгений, в одном экземпляре. Второй передаем в пользование товарищу Мезиной. В качестве именного личного оружия.
Шведова, стоящая с мешком одежды, изо всех сил старалась не ляпнуть дерзость - аж полосы румянца на скулах запунцевели. Попутный повернулся к ней, назидательно взмахнул пухлым пальцем:
- Вот это правильно, старшина. Сдержанность - вторая мудрость! Для вас, кстати, ношение сей кирасы столь же обязательно, как и для всех оперативников. Дисциплинка у тебя, Шведова, еще та, но узнаю, что манкировала защитой - накажу старшего по команде, и вообще кого попало, подряд и выборочно. А я всё узнаю.
- Так точно, - пробормотала Марина, от злости пламенея уже до ушей.
- С кем работать приходиться, - проворчал полковник. - Бардак бессознательный. Торчок, ты у меня все помнишь?
- Отож. Как конспект.
- Ладно. Работайте, товарищи, - полковник обернулся к молчавшей Мезиной и сделал невероятную вещь.
Шведова аж задохнулась, Павло Захарович ухмыльнулся, а младший сержант Земляков позавидовал. Нет, конечно, приходилось видеть, как джентльмены-аристократы целуют ручку настоящей леди, но, то преимущественно в кино или на театральной сцене. В быту как-то не помнилось. Но ведь как изящно выглядит - воистину "приложился к руке".
- Екатерина Георгиевна, я вас убедительно прошу... - Попутный не спешил отпускать пальцы старшего сержанта.
- Не волнуйтесь, Виктор Иванович, постараемся сосредоточиться исключительно на мозговых штурмах.
- Верю, - полковник забрался в машину, барственно укутался в кожаный реглан, кивнул водителю: - Гони, голубчик. А вам, товарищи, - успешного выполнения задания. Евгений, жду открытку.
"Виллис", взревел, запрыгал прочь по колеям от гусениц.
- Еще и открытку? - процедила Шведова. - Поздравительно-рапортующую?
- Полагаю, на приглашение на свадьбу намекалось, - объяснил Женька.
- Развели мещанство, курорты с опереттами, - Шведова в упор глянула на камуфляжную, но насквозь обуржуазившуюся красавицу-сержантку.
- Не надо меня жечь огнеметами, - попросила Мезина. - Это не у меня свадьба. Я вообще человек простой, насквозь не романтичный.
- Я так и поняла, - отрезала старшина. - Кирасу не забудь напялить, снайперша московская.
Мезина, игнорируя нелестную классификацию, протянула руку ефрейтору:
- Рада видеть, Павло Захарович. Вспоминала. И тебя, и винтовку твою рекордную.
