- Так кто ж знает. Как зажгут, - ответил худосочный боец. - Там що у Бродов? Неужто всех наших?
Ответить шутце-счастливчик не успел.
Наверху что-то треснуло - будто дверь нараспашку открыли, кто-то громко охнул, донесся вскрик Кныша:
- Засад...!
Затопали по лестнице...
Микола дожидаться не стал - кинулся к двери. Но худокостый оказался ловчее - уже впереди, схватился за дверь. Распахнулась - в глаза ударил луч фонаря, под ним мелькнули наставленные автоматные стволы:
- Стоять! Работает СМЕРШ!
Грабчак пхнул тощее тело вперед, на автоматы - худосочный телепень взвизгнул. Стрелять, правда, не стали - двинули дурня по тощим коленям, свалили...
...Микола происходящее лишь обострившимся слухом улавливал - ловким котом отпрыгнул назад, в темноту, неистовым прыжком взлетел по лестнице - на втором этаже окно, выпрыгнуть, и сразу вдоль дома... Нет, не взять им Грабчака - не оттуда у москалей руки растут...
...Вот она, площадка второго этажа. Темно, в рамах окна половины стекол нет, рейками забиты... Навстречу катится по ступеням, полосатым от лунной тени, тело - неловко пытается удержаться - то Тарас-Снежка сверху лестницы сшибленный. Микола смотреть не стал - швырнул винтовку в нижнюю, застекленную четверть окна - зазвенели стекла. Прикрываясь руками, Грабчак сунулся в дыру - сзади мелькнула огромная тень: вся пятнистая, сплошь в складках и наростах. Чувствуя, что не успевает, Микола взвыл... Рванули за штаны - выдернули из окна, припечатали к стене:
- Куда, малахольный?
Расплющенный по облезлой стене, казак-подпольщик Шокол осознал, что висит в воздухе.
- Руки!
Микола с отчаяние вскинул руки - треснул пиджачок подмышками, но палаческая длань перестала бывшего шутце о стену размазывать, опустила, позволила ногам опору найти... Кто-то уже обыскивал, выворачивал, выдирал карманы. Порвут, всю одёжу порвут, выродки кацапские...
Пленных стаскивали на лестничную площадку. Мычал, держась за разбитое лицо Кныш, всхлипывал тощий хлопец, ногу пытался выпрямить. Возвышался над пленниками огромный москаль, вдумчиво автоматом поигрывал. Микола почуял, что медлить нечего, попробовал сесть ровнее и сказал, упирая на правильное московицкое "р":
- Товарррищи! Я мобилизованный насильно. Я вас ждал. Я сррразу винтовку бррросил. Здесь гнездо националистическое. Они сигнала ждут...
- Это что за грассирование самобытное? - удивился русский бронированный автоматчик с отвратительно умной и насмешливой харей.
- Галицийский гасконец или що? - с угрозой прорычал великан.
Микола хотел объяснить, что совершенно напрасно его "гас-концем" ругают, он свой, советский, житомирский, но не успел.
По ступенькам бесшумно слетела еще одна пятнистая фигура, нежданно женским голосом сообщила:
- От склона семафорят!
- Там еще подводы... - успел подсказать мученик-житомирец - его сгребли за шиворот и Николай Грабчак, полный решимости искупить невольную вину и всесильно помочь родной Советской Власти, побежал вместе с автоматчиками...
________________________________________
[1] Мухина Вера Игнатьевна (1889-1953),скульптор и художник, автор множества монументальных работ, в том числе знаменитой скульптуры "Рабочий и колхозница".
Город Львов, Цитадель.
Особый отряд/лейтенант Спирин
4:10
Ничего лейтенант не видел: в темноте едва угадывались колья колючей проволоки, дальше темнота. За спиной строения Цитадели, где-то там, за ними, машины Отряда, но все это во тьме отдалилось как будто на километры. Хотя порой голоса доносятся, звяканье металла - в сумерках подтянулось подразделение саперов, разгружаются.
Спирин лежал на плащ-палатке, устроив ствол автомата на подвернувшийся кирпич. Как говорится - "ни зги". Даже дыру в заграждении, на всякий случай прорезанную Торчком, не угадаешь. Напрашивается мысль, что без ПНВ[1] или осветительных ракет здесь и сейчас воевать бессмысленно. Ракеты имелись: и у ефрейтора, и у сержанта-автоматчика, что сейчас лежал где-то справа, наготове ракетницы, но применять "люстры" решено лишь в случае захвата, дабы не вспугнуть "клиента".
Не придет штурмбанфюрер. Вадим знал это наверняка. Опергруппа работает примитивно, практически не просчитывая действия противника, лишь импровизируя и надеясь на слепую удачу. Грубый метод, весьма далекий от профессионализма. И Коваленко, и Попов с Марчуком отнюдь не розыскники. О Катерине и говорить нечего - методика и подход к делу откровенно первобытный. Это если говорить мягко...
