Полчаса назад Вадим впервые стрелял по людям. Представляя как это будет, о нравственном выборе мысли мелькали и прочая достоевщина. Нет, не было особого выбора. Маневренный уличный бой, для подошедшей группы весьма скоротечный. Лично довелось увидеть одного из стрелков противников - на долю секунды мелькнул за забором. Что скрывать, ощущалось некоторое разочарование: рассчитывал встретиться с подготовленными вояками "Кукушки" или хотя бы с егерями 101-й горной. А тут националисты. Сунулись опрометчиво, попали под раздачу. Неудачно. И для этих бандитов, и для Особого отряда. Три машины уничтожены, разбита одна из раций, пять человек погибло, шестеро раненых, среди них капитан Попов. Без здешнего куратора работать будет сложно.
А Марина, видимо, умрет. Даже если успеют доставить в современный госпиталь. Череп практически разбит, кома, потом...
Вадим поспешно переключил мысли на иное. Свидетелей "эвакуации" чересчур много. Обязательно слухи пойдут. Стратегические планы подготовки сотрудничества смяты. Надо полагать, полковник Попутный поставит на вид бессмысленное раскрытие опергруппы. Стоила попытка спасти единственную жизнь сбоя стратегических планов? Видимо, нет. Но как можно было не попробовать помочь?
Выбор - очень сложная штука. Выбор между целесообразностью и моралью - попросту жуток. Пример прошлой операции показателен. Коваленко "запустил маркер" в 9-м танковом корпусе. Воздействие дало длинный вектор: окруженную Пружанскую группировку противника добили, генерал-майор остался жив, никаких бронебойных и иных снарядов в его машину не прилетело. Успешно командовал до победы, это его танкисты прорвались под Штрасбургом и Демминым, и первыми вышли к Эльбе. Уже после победы получил звание Героя...
Не стал Героем и генерал-лейтенантом другой человек. Командир 1-го гвардейского танкового корпуса погиб 17 июля, восточнее Минска. Машины конвоя обстреляла бродячая группа немцев. Абсолютная случайность - кроме комкора оказался легко ранен автоматчик охраны.
Вектор был длинен, но узок и на общую ситуацию не повлиял. Оба генерала-танкиста были храбрыми и достойными людьми. Просто, капитан Коваленко вздумал примерить на себя тунику мойры. Довольно тесная и колючая одежка, что и говорить...
--------------------
...Нет, нужно на что-то отвлеченное, лирическое переключиться. Вот сидят на раскуроченном диване Мезина и Коваленко: оба рослые, красивые, боевые до мозга костей и даже глубже. Мухина[1] с них бы запросто изваяла скульптурную группу "Разведка и ОСНАЗ". Высотой метров в пятьдесят, из легированной стали. И чего бы Валере с этой непробиваемой зеленоглазой моделью свои чувства не связать? Старшина Марина слишком земной была, слишком хрупкой. Жаль девчонку...
...- Группа захвата в квартире: человека четыре, там тесновато, развернуться негде. И три группы снаружи - блокируем бандерлогам отход.
- Здесь принято говорить "окружаем", - глухо напомнил Коваленко.
- Нехай "окружаем". Они шустрые, обратно ломанутся.
- Уверенности нет, что оуновцы с нашим делом связаны. Твои "расколотые" сами толком ничего не знают.
- Косвенная причастность вполне вероятна, - Попов, устроившись на трехногом стуле, баюкал подвешенную на бинте раненую руку. - И иных вариантов у нас пока нет.
- Это точно, - согласилась Мезина. - Ты бы в санбат, заехал, капитан. Воспалится, забот не оберешься.
- Непременно заеду. Но утром.
- Подытоживаем. Технику загоняем в лагерь, к позициям выходим мелкими группами. Мы с Мезиной на явке, остальные в заслонах. Двинулись, - майор резко встал с взвизгнувшего дивана.
- Да, пошустрей бы, там у нас двое бойцов с подследственными. Наверное, уже беспокоятся, - я им реактивной ласточкой вернуться обещала, - Катерина, морщась, отцепляла от камуфляжных шаровар диванную пружину.
Не успели выйти, как загремело за дымящимися машинами. Бойцы рассыпались, занимая оборону, но, судя по комментариям из дыма, там были свои.
- Вот кто "ласточкой", - ухмылялась Мезина.
Женька кашлял, хлопал по прожжённому искрами маскостюму, двуязыко ругался и требовал свое оружие...
На оставшейся технике Особый отряд двинулся к Цитадели...
Город Львов.
Хмельовский тупик. Казак-подпольщик УПА(псевдо "Шокол") Микола Грабчак
Имелись у Миколы сомнения, ох, имелись. Знает ли чотовый що делает? Що-то не те командиры Грабчаку в последнее время попадались. Вовсе не к победам вели, а чаще наоборот.
Вернулись хлопцы - Микола разговора толком не слышал, но догадался - не так у них пошло. Мордатый Сашко все на шепот-крик срывался, автоматом тряс, Кныш на подчиненного шикал. Микола перестал притворяться, что спит, сел на топчане. Чотовый позвал к столу:
- Не взяли мы нормальный транспорт. Двумя подводами придется идти.
Выходить надлежало через час, когда окончательно стемнеет. Новому подпольщику дали винтовку, Микола сел чистить оружье. Не, ну разве выйдет толк? Опять русская винтовка, да еще загаженная. Настоящему бойцу один позор с таким оружием устаревшим.
