— Пожалуйста, найди моего брата, — шепчу я, прижимаясь к нему. — Найди его и позаботься. Ты же сам меня просил вернуть тебе возможность быть отцом. А я… Скажи ему, что я превратилась в прах и ветер, — По моим щекам текут слезы. Время неумолимо исчезает в темноте. — Я стану притчей для него. Не говори, как будто я погибла, как герой. Не надо этого. Не надо… Скажи ему. Про странствующий свет далеких звезд. Он помнит.
Долгое молчание.
— Скажи, что я всегда буду светить ему.
И все. Что я могу еще сказать ему? Что я люблю его и буду продолжать любить, пока жива? Но мой путь оборвется прямо здесь и прямо сейчас. Да, я люблю его. Люблю всем этим небом. Я хотела дать ему так много. Я хотела прожить с ним целую жизнь, вырастить брата достойным человеком — ради памяти своих родителей — и, возможно, даже подарить Мэлу ребенка. И я не хочу. Не хочу умирать. Но это мой выбор. Если мне придется умереть, я умру свободным человеком. Успею засиять так ярко, как никто бы не успел за это время.
— Мне пора идти, Мэл…
Мне пора…
— Подожди, — Он задерживает мои руки в своих. Он уже все понял. — Сделай кое-что еще.
— Что сделать? — спрашиваю я.
Малкольм снимает с пояса меч. Протягивает руку.
— Пожалуйста, — В его глазах я вижу боль. — Скажи им, что ты меня убила. Пусть на лезвии останутся следы. А на моей коже — шрам.
— Как память? — шепчу я одними губами. — Но ты и так весь в шрамах…
— Шрам, оставленный тобой, дороже ордена.
Он берется за лезвие и сжимает его в ладони. Кровь окрашивает сталь. Мэл отнимает руку и спокойно смотрит на порез. Он неглубокий, но шрам все-таки останется. Летчик машинально прижимает ткань рубашки к ране, но его лицо по-прежнему спокойно.
— Я… Я всегда буду любить тебя, — вдруг произносит он.
Я улыбаюсь ему сквозь слезы.
— Дочь пламени и вечного сияния.
Встав, я поворачиваюсь к выходу, но уже у края Мэл перехватывает меня. Берет за талию, крепко обнимает и прижимает к груди. Затем целует в темноте. Не так, как это делала я после встречи с дронами. Спокойно и уверенно. Как будто бы я ухожу не умирать, а в бой, откуда обязательно вернусь с победой. Я не вернусь, Мэл. Я никогда отсюда не вернусь. Пусть светят тебе все сигнальные огни и мириады звезд. Я буду в каждом из них. Я приняла на себя свет — теперь приму и смерть. Мне страшно. Но страшнее было бы умереть второй.
— Пожалуйста…
И снова тишина.
— Сияй.
Сказав это, я отрываюсь от него и медленно спускаюсь вниз. Я не смотрю назад — я не хочу видеть его глаз. Его рука, наверное, болит. Я не хочу остаться болью и шрамом в его сердце. Он отдал мне свой меч. Мой револьвер с последними несколькими пулями остался у него. Все хорошо, все так, как и должно быть.
Не бойся, умирать не больно…
— Эй!
Мой окрик разрывает тишину. Я выступаю наперед и подхожу к хедорам все ближе. Они уже видят меня. Их факелы горят так ярко, и пламя потрескивает в беспокойном ночном воздухе.
— Данайя? — Крессий разворачивается ко мне. — Для чего ты здесь?
— Не будь придурком, Лард, я вышла к вам сама, — Я подхожу еще на пару шагов и достаю из ножен меч. — Мне нужно знать, зачем здесь ты. Все из-за Малкольма, не так ли? — Я блефую, мой голос дерзко звенит в наступившей тишине. — Ты можешь уходить. Он мертв.
— Что значит «мертв»? — подает голос одна из женщин-хедоров.
Отлично, я попала в цель.
— Человек, предавший Родину, способен предать кого угодно и за что угодно, — нахожусь я. — Он был слишком доверчив со мной. И я, — Я поднимаю меч со следами крови, — прикончила его.
— Ты лжешь, Данайя.
От этого голоса моя душа уходит резко вниз. Рука с мечом невольно вздрагивает. Я смотрю вперед и оторваться не могу.
Смотрю глаза в глаза Уэллсу-младшему.
— Уэллс…
— Не верьте ей, — Он спрыгивает с лошади и сбрасывает капюшон. Я вижу — он единственный из них, кто не носит мантию. — Она бы не смогла его убить. Она уже спасла его — три раза. Ей наплевать, что он предатель. Но не мне. Не нам.
Кресс переводит взгляд на меня. Какие-то секунды он молчит. Наверно, думает, кому поверить: мне — или своему информатору. Я не сомневаюсь: Кайтен добровольно пришел сюда. У него есть причины мстить и Малкольму, и Аделару. Они не выполнили обещание, не вернули его сестру домой — и теперь она мертва. А хедоры ведь спят и видят, как бы расправиться с предателем и уничтожить вожака народа эшри. Так что да, все сходится. Мне все понятно. Только жаль, что слишком поздно. Лишь бы Малкольм там успел пробраться через скалы и войти в селения…
— Взять ее, — командует Лард властно. — На колени, аль-Гаддот.
— Черта с два.
Двое всадников направляются ко мне.
Внезапно воздух разрезает резкий свист.
Звучит щелчок, и что-то острое врезается мне в грудь, сжимает талию, обвивает руки. Я не удерживаюсь на ногах и падаю на колени. Вскидываю голову, все еще не понимая, что происходит. Даже не решаюсь посмотреть назад. А сзади раздаются медленные, резкие шаги.
— Оставь ее! — командует знакомый голос.
Анга.
