украшением. Они оказались правы.
Заказав напитки, девушки отошли в сторону, и им посчастливилось: три пьяные
посетительницы немногим старше оставили маленький круглый столик. Подруги
кинулись к нему.
— Итак, кроме твоих новых поклонников, как ты? — продолжила Ника.
Ева удивилась, что смогла улыбнуться на это.
— А как
— Ты первая, — настаивала Ника.
— Но тогда мы никогда не доберемся до тебя, — засмеялась Ева.
— У меня ничего нового, Ева. — Она отпила «Мохито». — Все так же... просто так
же. Ты, должно быть, скучаешь по маме, особенно сейчас, дома, когда вокруг ее вещи.
Как твое ОКР3?
— Ника!
— Что? Мы все знаем, что оно у тебя есть. Ну, или частично.
Под всеми имелись в виду Ника и Калеб. Они обсуждали склонность Евы...
поправлять... вещи? Раздраженно, она вспомнила, как проснулась сегодня утром, посмотрела на свои пижамные шорты и майку и переоделась, потому что они выглядели
помятыми.
Потому что она в них спала.
Но Ева так поступала только тогда, когда нервничала или была на эмоциях. Как
кто-то может обвинить ее после смерти мамы?
3 обсессивно-компульсивное расстройство.
— Справляюсь. Я с ума схожу, скучая по маме, но думаю, мне становится лучше.
— Ева сделала глоток «Космополитен». — Эм, кстати, — добавила она с нервным
смешком. — Я кое-кого встретила прошлым вечером.
Ника отвлеклась от разглядывания танцпола и повернула голову к Еве.
— Что значит, ты кое-кого встретила? Ты имела в виду...
изумрудные глаза излучали любопытство.
Ева кивнула, представляя Габриэля.
— Ника... — Она заколебалась, не уверенная, как вообще описать человека, который заставил ее желать покончить с двадцатью четырьмя годами целомудрия. — Он
очень, очень даже кое-кто.
Ева оторвала взгляд от своих сведенных вместе пальцев и удивилась, заметив на
лице подруги заинтересованную улыбку.
— Наконец-то. — Девушке показалось, что Ника произнесла это до того, как
спросить более громко: — Кто он?
— Ну, на самом деле он владелец «Кроун Джевел» — отеля, где вчера проводился
благотворительный вечер.
— Я знаю «Кроун Джевел». Каждый в Сиэтле знает этот отель. Святое дерьмо!
Ева засмеялась.
— Серьезно.
— Как тебе удалось с ним познакомиться?
Она посвятила Нику, как сначала увидела Габриэля в Нью-Йорке, а потом снова
вчера вечером. Когда Ева добралась до части, в которой Габриэль помешал нападению, то
могла сказать, что Ника мгновенно влюбилась в него.
— Хороший человек, — уверенно сказала та. — И ты впервые увидела его в Нью-
Йорке? Так значит это судьба! Как романтично! Поверить не могу, что наконец настало
твое время. Думала, этого никогда не случится. Я так рада за тебя, дорогая. Боже, если
кто-то и достоин счастья или хотя бы просто хорошо покувыркаться в постели, так это ты.
Она глотнула из стакана.
— Почему? — Могла ли Ника знать, какой одинокой Ева была раньше?
— Потому что кроме мамы, ну, и меня с Калебом, конечно же, у тебя в жизни
никого больше не было, чтобы заботиться так, как ты этого заслуживаешь.
—
большой семье и не имела тонны друзей, не означает, что я была лишена чего-то. У меня
было достаточно.
До этого момента...
— Ох, я знаю. Я не имела в виду, что тебе не хватало чего-то. Разве что кроме отца.
Просто ты такой прекрасный человек. Чертовски веселая и красивая. Ты щедрая, и с тобой
очень легко просто общаться...
— Секундочку, — вмешалась Ева, прерывая смущающий поток слов, похлопав по
руке Нику. Обручального кольца не было.
наморщила лоб. — Если я такая замечательная, то почему ты сбежала и вышла замуж за
кого-то еще?
Ника прищурилась, и Ева не смогла долго сдерживать смех, чтобы шутка
сработала.
— Тьфу. Ты все такая же дурочка, я уже говорила это?
Ева рассмеялась ещё сильнее.
— Прости, ничего не могу с этим поделать.
— Лузер, — пробормотала Ника, снова поворачиваясь к танцполу.
Потом Ева поделилась новостями о новой работе и получила ожидаемые
восторженные поздравления... пока не упомянула о переезде обратно в Нью-Йорк.
— Да ладно, Ева! Ты же только вернулась домой! — Паника на лице подруги
больно ударила в грудь.
— Знаю, но это прекрасная возможность. Почему бы тебе не поехать со мной? —
взмолилась она, отставив свой пустой стакан. — Забей на все здесь. И я, и Калеб, мы
знаем, хоть ты и не признаешься, у тебя тут дела идут неважно. Поговори со мной, Ника.
Пожалуйста.
Глаза подруги забегали по залу, словно откуда-нибудь на них выскочит бугимен.
— Не могу. Хотя и очень сильно хочу все рассказать тебе. — Она покачала
головой, ее тревога была осязаемой. — Не могу. Просто знай, что я последую за тобой в
Нью-Йорк, как только смогу. А теперь, пожалуйста, не спрашивай больше о моем браке, потому что я не могу рассказать тебе. Просто не могу. Ни тебе, ни Калебу. — Ее рука
