оказывался неуловимый румын, который только что словесно отшлепал его по заднице.
Даже учитывая, что тот был моложе Василия на несколько лет, которому стукнуло
сорок три, подъем Люциана на вершину был быстрым и уверенным. К тому же у парня
денег было больше, чем у самого Бога, что ставило его на уровень миллиардеров рядом с
самим Биллом Гейтсом. И по уровню интеллекта тоже. Это объясняло, как Люциану
удавалось следить за всеми многочисленными отраслями, в которые он запустил свои
гребаные руки.
— Все в порядке?
Кивнув на шепот Дмитрия, Василий обдумал слова Люциана. Мужчина был
полностью уверен в способностях Габриэля защитить Еву, но даже лучшие не могли
проконтролировать каждый нюанс. Разве Габриэль до сегодняшнего дня сообщал ему, что
на горизонте появился Стефано?
Василию не обязательно было знать, потому что, очевидно, Габриэль со всем
прекрасно справлялся. Тем не менее, ему все равно хотелось быть в курсе, черт побери.
Василий был своего рода помешан на контроле. Особенно, когда дело касалось дочери.
Именно поэтому, когда Габриэль прошлой ночью не прислал обычный
еженедельный отчет, мужчина позвонил своему племяннику, ставя Александра в крайне
щепетильную ситуацию, заставляя стучать на своего лучшего друга. После
многочисленных «ты знаешь, кто я, черт побери», Алек сдался и сообщил, что их мальчик
теперь вошел в полный контакт с Евой.
И подчеркнул, что еще более неприятно, что полный контакт теперь означал
Зубы Василия сжались от воспоминаний. Потому что, не смотря на то, что Ева уже
взрослая девушка, она все еще его дочь, черт побери.
Отступив глубже в дверной проем и следя за мужчиной, который из-за телефона
оттягивал собственную неминуемую смерть, Василий прикидывал, повезет ли ему завтра
к этому времени оказаться в Сиэтле. Ему необходимо быть там, чтобы защитить дочь так, как не смог защитить ее мать. Эта мысль заставила желать, чтобы идиот наконец
поторопился.
Сердце Василия сжалось от возникшего перед глазами мысленного образа Кэтрин.
Ева, как обычно, появлялась следом. Он бы все отдал, чтобы провести жизнь с ними, но
это было невозможно. Главным образом потому, что отец тогда уже выбрал для него
невесту здесь, в России, и в каждом телефонном разговоре нетерпеливо настаивал
завязывать «развлекаться» в Штатах и вернуться домой для женитьбы. Брак Василия с
дочерью политика создал бы альянс, который практически невозможно разрушить. Но он
не хотел жениться в девятнадцать лет, если дело не касалось матери его ребенка. Поэтому
он сказал отцу, что влюбился в Кэтрин, умолчав о появлении Евы, пока не узнает, с чем
имеет дело. Эта новость была встречена осуждающим молчанием на другом конце
телефона.
Угроза отца поселила страх в душе. Зная этот непримиримый тон, Василий
отправился в свой лофт и часами занимался любовью с Кэтрин, пока Ева тихо лежала в
своей кроватке в углу. Как только его прекрасная насытившаяся блондинка заснула, он
последний раз поцеловал ее и тихонько попрощался с дочкой. Взял не спавшую Еву, глядя
в похожие на его глаза, и прижал к разрывающемуся сердцу, прося прощения за то, что
бросал их.
Он принес Еву в кровать и положил в руки матери, подождав, пока Кэтрин прижала
ребенка к груди, защищая ее даже во сне. Василий наблюдал за ними с невыносимой
тоской, пока не разорвал связь, в последний раз прикрывая дверь маленькой квартиры.
Иван Тарасов никогда не узнал о существовании внучки. Василий часто задавался
вопросом, изменился бы старик, если бы узнал о Еве? Позволил бы избежать
запланированного брака?
Наверное, нет.
Трагедия заключалась в том, что принудительный брак так и не состоялся. Политик
вместе с женой и тремя детьми погиб в авиакатастрофе, подстроенной, как всем было
известно, оппозицией. Но доказать этого никто не мог. В их мире это было нормальным.
Но тогда, увидев, какой трагичный исход мог однажды ожидать Кэтрин и Еву, Василий продолжал держаться от них на расстоянии. Не потому что должен был, а потому
что хотел спасти их от той же участи, что постигла его невесту. Как и мать Винсента, Стефано, родителей Габриэля и еще множество других случаев, которые не так близко его
затрагивали. Василий отказывался допускать, чтобы его семья так же погибла.
Но Кэтрин все равно умерла.
И теперь под угрозой находилась Ева.
Надтреснутый смех Виктора Байкова эхом отразился от стен домов, завершая
телефонный звонок. По спине Василия пробежала капля пота, когда парень, доставая
