Lyubov mstitelya vychitka полностью

Или Пейн расстроился, услышав, что Габриэль затащил в постель дочь Василия. У

мужика стальные яйца, чтобы играться с русским, но как бы там ни было.

Пейн   бросил   на   Винсента   взгляд,   будто   говоривший   «ты   уверен   в   этом,   черт

побери?».

Винсент кивнул.

— Парня зовут Габриэль Мур.

Стефано уронил журнал. И, боже, как он ненавидел своего брата.

— Это серьезные отношения? Или с ней просто развлекаются?

Пейн   выдвинул   челюсть   вперед,   мышца   под   стремительно   опухавшим   глазом

подергивалась.

Ну же, брат. Соображай.

—  Насколько   могу   судить,   серьезно.   У   меня   нет   привычки   спрашивать   подруг

сестры, нашли ли они свою любовь, — ухмыльнулся Калеб.

На удивление, Стефано проигнорировал сарказм. Или нет, подумал Винсент и весь

подобрался, готовый вмешаться, когда босс потянулся во внутренний карман. Но вместо

того, чтобы достать пушку и попытаться пробить дыру в двух головах, он вытащил пару

сложенных фотографий. Пересек комнату и положил их изображением вниз на стойку

рядом с зеленой бутылкой «Стелла». На лице Стефано появилась холодная улыбка.

—  Спасибо за информацию, друг. Знал, что ты будешь рядом. Нам, по крайней

мере, не нужно туда идти. — Он кивнул на бумаги. — Но не забывай. Я это сделаю, если

придется.

Проклятие.   Кто был на фото? Черт, больше всего на свете Винсент  ненавидел, когда не знал что-то о ситуации.

Он потянулся открыть дверь, когда Стефано подошел к нему.

— Если мне еще что-нибудь понадобится, я дам тебе знать, — бросил босс через

плечо, и они вышли из квартиры.

Калеб Пейн наблюдал, как Стефано Моретти и Винсент Романи — гораздо более

впечатляющий — покидали его опустевшую квартиру. Как, черт побери, Жнецу хватало

смелости работать с этим парнем, он не знал. Хотя играй свою роль, учил ублюдок. А

какой удар, черт побери.

Заставляя   себя   оставаться   на   месте   —   пусть   и   снова   байкер   был   напуган   до

чертиков   тем,   что   не   мог   дозвониться   ни   до   одной   из   девочек,   —   он   позволил   себе

слабость: дотронуться до подбитого глаза.   Проклятие.   Уже начал опухать. Он схватил

оставшуюся в морозилке упаковку кукурузы, чтобы приложить к лицу.

Где они, черт подери? Ника и Ева исчезли.

—  Подонок,   —   пробормотал   Калеб,   когда   Векс   подошел   и   встал   перед   ним.

Президент оттолкнул овощи и схватил его за подбородок, осматривая повреждение. —

Учитывая,   что   мы   на   одной   стороне,   он   не   должен   так   усердствовать   в   выполнении

приказов.

Векс уронил руку и взглянул на него.

— Подумай о ста килограммах за этим кулаком, брат, — сухо произнес он. — Он

не усердствовал. Никто не виноват, что у тебя стоит на гигиенические заморочки.

— Ничего не могу с этим поделать. — Калеб широко ухмыльнулся. — Он слишком

серьезен. Хотел немного встряхнуть его.

— У тебя получилось. Могу поклясться, что видел, как сжались его губы. — Векс

отклонился и подобрал бумаги, оставленные Моретти на столешнице.

Калеб   швырнул   кукурузу   в   мусорку   и   замер,   услышав   рычание,   похожее   на

звериное. Он повернулся.  Какого черта?  Никогда еще раньше не слышал подобный звук

от лучшего друга.

— Что такое?

— Смертный приговор.

— Чей?

— Стефано Моретти.

Адреналин ударил в голову. Калеб подошел и взглянул на бумаги, руки тут же

схватили две фотографии.

— Пора ехать домой, брат, — произнес Векс. Его обычно беспечный голос теперь

был серьезным и хмурым.

Калеб уставился в печальные изумрудные глаза младшей сестры. Она находилась, судя   по   всему,   в   машине   своего   придурочного   мужа.   Яркая   головка   прислонилась   к

стеклу, выражение лица отсутствующее.

— Отвези меня в аэропорт, — прохрипел он.

Телефон ожил, и Габриэль выпрямил ногу, чтобы вытащить его из кармана брюк.

Он все еще сидел на краю кровати, а Ева снова лежала к нему спиной.

— Да.

— Просто проверить. Она в порядке?

Искренняя   забота   в   голосе   парня   вызвала   чувство   симпатии   к   нему.   В   конце

концов, Ева принадлежала его семье.

— Да. Думаю, что так.

— Хорошо. Пока никаких новостей. Позвоню позже, брат.

Габриэль отбросил телефон.

— О чем говорили? — поинтересовалась Ева.

— Алек звонил узнать, как ты.

— Еще один идиот, — пробормотала она, поворачиваясь к Габриэлю. — Если бы

он действительно беспокоился за меня, то уже был бы здесь, чтобы надрать тебе задницу

за удержание меня против воли.

Габриэль заставил себя поднять взгляд от ее губ.

— Ему бы это понравилось.

— Что?

— Твоя глупая мысль, что он сможет надрать мне задницу. — Губы, на которые он

уставился, сжались.

— Габриэль хотя бы твое реальное имя? — удивила Ева вопросом

— Да. Мама назвала меня в честь своего отца.

— Мне не нужны такие подробности, — отрезала девушка.

Почему? Потому что личные подробности делают его меньшим монстром?

—  Итак, Габриэль   Моретти. Означает ли это, что «ТарМор» расшифровывается

как Тарасов/Моретти, а не как все думают?

— Верно. Мы с Алеком вместе выросли в Нью-Йорке и десять лет назад основали